С яростью хотя бы можно что-то сделать. С этим холодным, презрительным спокойствием — нет.
Но у меня не было времени разбираться. Я спешила домой.
— Ожидаете экипаж? — герцог вновь заговорил со мной.
Какого черта? Он пришел сюда, разыскивая толстяка-опекуна, так почему же теперь решил своим вниманием осчастливить меня?..
Я почувствовала, как внутри все сжалось, но заставила себя не отворачиваться. Пусть смотрит. Пусть излучает свое снисходительное превосходство — как будто мне есть дело до его мнения.
Только вот его пристальное внимание отдавало тревожной тяжестью, от которой хотелось сбежать.
Что я и сделала.
— Уже дождалась, — пробормотала я, стараясь вложить в голос побольше безразличия.
Не дожидаясь ответа, я шагнула к экипажу, который, к моей удаче, остановился прямо напротив нас. Колеса еще не успели полностью замереть, но это не имело значения. Главное — уйти, пока Его светлость не решил, что ему нужно от меня что-то еще. На толстяка на прощание я даже не взглянула.
Взгляд герцога жег мне спину все время, пока я не забралась внутрь и не захлопнула дверцу.
Но встреча с Норфолком каким-то непостижимым образом встряхнула меня, и на пути домой я придумала место, где могла бы спрятать документы."
"Так, что их не найдет никто.
Дорога казалась бесконечной, и, когда экипаж наконец остановился напротив особняка, я вылетела из него и застучала невысокими каблучками по брусчатке.
Я едва кивнула дворецкому, который распахнул передо мной двери, и уже хотела пройти мимо, когда услышала настойчивое покашливание.
Похолодев, я обернулась и вопросительно вскинула брови, и по выражению его лица поняла, что что-то случилось.
Потом до меня долетел аромат духов. Отвратительно сладкий. Приторный.
Элоиза.
— Вдовствующая графиня Толбот прибыла час назад, — с кислым выражением лица оповестил меня дворецкий. — Вдовий дом затопило, и она намерена остановиться в особняке, пока его не восстановят.
Кажется, неспроста улыбка сэра Джона показалась мне сегодня особенно мерзкой и неприятной.
Он решил приставить ко мне слежку?.
. В лице прекрасной мачехи?..
* * *— А что, роскошные отели столицы перестали принимать гостей?
С этой фразой я вошла в гостиную, в которой уже успела расположиться Элоиза. Еще и Уильяма оторвала от занятий, принудив составить ей компанию.
Увидев меня, он страдальчески поморщился и поднялся с кресла, а вот Элоиза лишь повела тонкими, идеально выщипанными бровями и отставила на фарфоровое блюдце белоснежную чашку с позолотой по краю.
