Рейнер касается губами моего плеча и, смягчая зажим, бесцельно поглаживает меня руками.
— Погиб мой друг, — озвучивает, наконец.
— Я его знаю? — говорю тихо и осторожно, словно спугнуть откровение боюсь.
— Нет.
— Его кровь…
— Да.
— Как он погиб?
Шумный вздох позади.
— Его убили.
36
Дурацкий у меня все-таки характер. Если расстроена, не могу ни на чем сосредоточиться. Несмотря на то, что умом понимаю, существуют вещи, которые не могут ждать позитивного настроя. Их нельзя на время отодвинуть. Учеба требует должного внимания и систематической исполнительности.
«Его убили…»
Это сообщение закрадывается в сознание и бьется там непрерывным эхом. Не могу отпустить и забыть. Почему? Зачем? Что за друзья у Рейнера, раз их убивают? С чем таким связан сам Андрей? Знаю, что в его жизни присутствует и криминал, но последние события потрясают до глубины души. На нем ведь столько крови было… Он ей буквально весь был пропитан. Что за люди могут такое сделать? Грозит ли что-то Андрею? Способен ли сам на подобное? Еще эти устрашающие мужики, черным кортежем следующие за ним, словно дикая стая…
— Натали? Нат, ты слушаешь?
Белов, очевидно, повышает голос, но даже после этого он прорывается в мое воспаленное сознание, будто слабый фонарный луч в плотную и густую пелену смога.
Практически сразу же теряется и оседает, как никчемный хлам.
— Прости, я задумалась, — оправдываюсь, пытаясь сосредоточиться. — Повтори, пожалуйста.
Как ни стыдно, мне совсем не интересно. Приходится приложить немало сил, чтобы сосредоточиться.
— Хочу этот пример использовать в реферате, — указывает тупым концом карандаша в экран раскрытого перед нами ноутбука. — Ты как, не против?
— Почему я должна быть против? — все еще не понимаю, что именно он от меня добивается.
Рассеянно оглядываюсь и, напоровшись на зеленые глаза, застываю без движения. Должно быть, упустила момент, когда Валера настолько близко ко мне подсел. Не критично, но мне почему-то хочется увеличить дистанцию.
Что я и делаю, отмирая и подцепляя стул пальцами. Плевать, что протяжный скрип привлекает слишком много внимание к этому простому действию.
Белов делает вид, что смеется. Не знаю, почему кажется, что эта реакция наигранная… Возможно, я просто это чувствую.
— Извини за откровенность, Нат, но ты иногда ведешь себя как героиня черно-белых фильмов.
— В смысле?
— Шарахаешься от меня со стабильной и устойчивой приверженностью к устаревшим нормам поведения.
