Наша рота лишилась самого надежного пулеметного расчета во главе со старшим сержантом Захаром Антюфеевым, с которым я служил вместе с тридцать девятого года.
Мы оставили позади горящие немецкие машины и три танка, десятки трупов немецких солдат и офицеров. Захватили довольно большое количество трофейного оружия, боеприпасов, продовольствия и медикаментов.
Однако допустили непростительную ошибку – слишком долго задержались в селе. По дороге нас догнали два легких бомбардировщика «Хеншель-123», а затем два «мессершмита».
Хотя мы уходили по лесной дороге, летчики получили приказ не выпускать русскую воинскую часть, разгромившую штаб немецкого полка. Они снижались до полутора сотен метров и ожесточенно бомбили, а затем обстреливали нас из многочисленных пулеметов и авиапушек.
Мы несли большие потери, гибли раненые, которых не смогли укрыть от огня с неба. Самолеты преследовали нас до вечера, а на следующий день мы приняли бой с батальоном военной полиции и несколькими подразделениями поменьше.
Остатки полка прорвались и ушли от преследования.
Но многие втихомолку переговаривались, что зря мы раздразнили немцев. Услышав, как недовольно высказывается один из командиров, майор Козырев сорвал с него капитанские «шпалы» и едва не расстрелял на месте.
– Спокойно прожить хотел? Идет война, и наш долг сражаться, а ты панику разводишь.
Мы соединились с нашими войсками в начале сентября. Запомнилось, что нас было немногим более ста пятидесяти человек, включая бойцов и командиров, примкнувших к нашему полку во время выхода из окружения.
По-разному встречали такие подразделения. Бывало, и расформировывали, разжаловали командиров.
Нам, можно сказать, повезло. Сыграли свою роль документы, захваченные в разгромленном немецком штабе: оперативные карты, удостоверения личности офицеров, среди которых были два подполковника. Произвело впечатление и многочисленное трофейное оружие, которое наглядно доказывало, что мы не отсиживались, а воевали.
Глава 7
Бои под Москвой
Будет преувеличением сказать, что встретили нас тепло.
Неудачное начало войны, большое количество бойцов и командиров, попавших в плен (а может, сдавшихся добровольно?), порождали недоверие.
Наш полк вышел из окружения со своим знаменем, партийными документами, мы сумели доказать, что неплохо воевали. Но какое-то время судьба полка висела на волоске."
"Кто-то из наших командиров неосторожно обмолвился о дезертирах, которых хватало в сорок первом году с избытком. За это крепко уцепилось Политуправление.
