И хотя столкновение было неожиданным, ударили мы крепко, расплачиваясь за погибших товарищей и все наши лишения.
Что ни говори, а Усольцев сколотил крепкую команду: начштаба Козырев, комбаты Фатьянов Петр и Чередник Григорий. Неплохо действовала наша восьмая рота, да и остальные бойцы, включая танкистов и других окруженцев, примкнувших к нам.
Сильная техника охраняла тот штаб: бронетранспортеры, зенитные установки, вездеходы, даже 2–3 танка. У нас осталась лишь одна «сорокапятка», стрелковое оружие, гранаты… и злости через край.
В стремительно завязавшемся бою на улицах ночной деревни немецкая техника развернуться толком не успела.
Танк Т-3, стоявший у входа в штаб, забросали гранатами и бутылками с бензином. Вторая бронированная машина (тоже Т-3) оказалась неспособной обороняться. Внутри него находились лишь двое танкистов, а трое спали в избе. Их расстреляли сквозь смотровые щели, а трех других танкистов, выбежавших из дома, закололи штыками.
Довольно быстро расправились со штабом. Полуодетые офицеры выскакивали с пистолетами наготове, но их положили пулеметными очередями и ударами штыков.
Комбат Петр Фатьянов вместе с несколькими бойцами ворвались внутрь. Там жгли секретные документы. Капитан Фатьянов, которому было всего двадцать четыре года, в упор застрелил двух немецких офицеров и успел крикнуть своим бойцам:
– Документы соберите, они пригодятся.
Это были его последние слова. Выбежавший из дальней комнаты лейтенант очередью из автомата смертельно ранил Фатьянова, убил еще двоих бойцов и хотел взорвать помещение.
Уцелевший красноармеец вцепился ему в горло:
– Сучонок… здесь тебе и конец придет.
Когда боец выпустил обмякшее тело, лейтенант был мертв. А из-под ногтей красноармейца капала кровь – сжимая глотку врагу, он вывернул пальцы и сорвал ногти.
Об этом эпизоде мне стало известно позже. Я со своей ротой, насчитывающей три десятка человек, вел бой на улице, освещенной пламенем горящих штабных машин. Кроме того, какое-то время продолжал работать генератор в кузове грузовика, давая электричество прожекторам.
Михаил Ходырев бросил в кузов гранату. Генератор и машина вспыхнули от электрического разряда, а старший сержант едва успел отшатнуться от автоматной очереди. Я дважды выстрелил в солдата, спрыгнувшего с кузова."
"Генератор и запас бензина к нему горели вместе с кузовом. Прикрываясь рукой от жара, я подобрал автомат, выдернул из подсумка запасные магазины и потянулся к часам на запястье убитого.
