Командиров обвиняли в развале дисциплины и, как пример, тыкали в глаза, что из трех тысяч личного состава полка осталось немногим более ста человек (остальные пятьдесят наших товарищей были из других подразделений).
Нас дергали на допросы, воспитательные беседы, пока не нашелся боевой генерал, который обошел наши землянки, поглядел на оборванных, изможденных бойцов и поговорил по душам с полковником Усольцевым. Вывод был сделан следующий:
– Хватит людей мурыжить! На переднем крае ополченцы воюют, а здесь готовый костяк полка или бригады.
Дайте людям отдохнуть и срочно формируйте полноценный полк.
Но недоверие к окруженцам все же играло свою роль. Полковника Усольцева прочили на должность командира дивизии, но оставили командовать полком. Майора Козырева хотели поставить во главе вновь формируемого стрелкового полка, но тоже передумали.
– Пусть докажет свои боевые качества на прежней должности.
У нас имелись опытные, прошедшие жестокие бои командиры. Но первым и вторым батальоном назначили командовать офицеров из резерва.
Новые люди пришли на должности комиссара и заместителя командира полка по тылу.
Впрочем, меня это касалось мало. Я принимал людей в свою восьмую роту. Вернее – мы со старшим политруком Аркадием Раскиным. Он изо всех сил старался доказать свою старательность, снова сколотил «политкоманду» в лице младшего политрука, парторга, комсорга, ротного агитатора. Регулярно выпускались боевые листки, проводились многочисленные собрания и митинги.
На Аркадия Борисовича Раскина даже обратил внимание новый комиссар полка Мироненко и привел как положительный пример на одном из совещаний.
Обратил внимание комиссар и на меня:
– Давно служите, товарищ старший лейтенант?
– С июня тридцать девятого года, – доложил я. – В полк был назначен после окончания Буйнакского военного училища.
– Медаль получили за участие в войне с Финляндией?
– Так точно. Там же был тяжело ранен.
Зачем я ляпнул про свое ранение? Может, потому что слегка прихрамывал из-за обмороженных пальцев.
Но комиссара Мироненко мое ранение не заинтересовало. Он строго спросил:
– Вы командуете ротой – немалое подразделение, а почему-то до сих пор не вступили в ряды РКП(б). В чем причина?
Я коротко объяснил ситуацию и то, что прием меня в кандидаты был временно отложен. Мироненко напоминал телосложением прежнего комиссара Залевского – такой же крупный, грузноватый, уверенный в себе.
– Надо разобраться, – бросил он старшему политруку Раскину.
