При ходьбе коротышка прихрамывал, опираясь на крепкую, позолоченную трость, и монотонно отчитывал стоявшего перед ним стража, оставляя впечатление типичного зануды. Однако все, его знавшие, хорошо понимали: недооценивать лорда нельзя. За неброским, хлипким фасадом скрывался острый ум и злопамятный, жесткий характер.
— Как вы могли упустить потомка Фредерика? Даже если допустить, что кольцо с гербом Рюйтелей попало к фрийцу случайно, значит, самое малое, мы лишились жениха великой Всадницы! Ее жених был бы шикарным рычагом воздействия! Ради всего святого, объяснитесь! Почему не вытащили его из воды?
Лорд Велиран обращался к начальнику черных стражей, но подразумевал всех участников облавы.
Он считал, что в неудаче виноваты все, даже те, кто утоп. От них ожидалась не глупая, бесславная кончина, а конкретные результаты!
— Мы все, что могли, сделали абсолютно. Но на топь смертельную никакой магии не напасешься! Утонули в проклятом болоте двое лучших стражей, как я уже говорил.
— Дела у нас хуже некуда, — продолжал расхаживать господин, не обращая внимания на оправдания стража. Ему требовалось выговориться, рассудить, как надлежит теперь действовать. А этому, как известно, лучше всего способствует диалог с самым умным собеседником, каковым лорд Велиран считал себя.
— Итак, что мы имеем в чистом остатке? Фредерик, хитрая бестия, давным-давно запечатал свой фрийский источник антимагической печатью.
За прошедшие декады там скопилось столько магии, сколько Левии не потратить и за несколько столетий. Подобраться к фрийским ресурсам — наш единственный выход, поскольку своей, левийской магии нам надолго не хватит. Наш источник почти иссяк. Он стал капризен — вечно требует жертв в обмен за энергиус. И не абы каких, а чистых, ладных дев. Сколько еще удастся скрывать, куда пропадают храмовые звезды? Какое-то время байка про фрийских похитителей срабатывала, но надолго ли? Не скажешь ведь народу честно: ради добычи энергиуса приносите в жертву своих лучших, невинных дщерей! Кто на такое пойдет? Ты на такое пойдешь? — внезапно обратился он к молчаливому собеседнику, но тот отрицательно мотнул головой.
Поймав на себе гневный взгляд начальства, страж поспешил оправдаться:
— Холост я и бездетен.
