— Это… Марк? Доктор филологии? — Я повернула голову к Кощею.
— Милейшей души человек, — подтвердил Бессмертный.
В этот момент «милейшей души человек» с шумом поставил на стол наполовину оприходованную кружку пива и поднял на нас глаза. Губы его тут же растянулись в улыбке.
— Кощеюшка! Родимый! — чуть растягивая слова, произнес филолог. — Тащи сюда свой за…
Он запнулся, увидев меня, но, как воспитанный человек, встал и продолжил:
— Здрасте!
— Мы его Хагридом звали, — сообщил Бессмертный.
— Но тогда у него были волосы.
А ведь они и правда друзья, с удивлением признала я, глядя, как они кратко, по-мужски обнялись. Хагрид, то есть Марк, оказался на целую голову выше Кощея.
— Андрияш задерживается. — Эксперт по библеистике развел руками, отчего бугры мышц под тканью заиграли. — Рассказывай, откуда такую красавицу украл?
Прозвучало это на удивление по-доброму, по-домашнему. Наверное, потому, что никакой агрессии от этой груды мускулов не исходило.
— Василиса — журналистка. Мы здесь представительство открываем, — пояснил Кощей и зачем-то положил руку на спинку моего стула.
— Понятно, — добродушно протянул Марк и улыбнулся. Я облегченно выдохнула, не увидев в его взгляде насмешки или досужего любопытства. Этот Марк мне положительно нравился. Особенно когда Кощей рядом.
— Как конференция? Доволен? — Бессмертный выглядел расслабленным и разговаривал так с этим Марком-Хагридом, словно и не живут они в разных странах, а встречаются в этом пабе каждый вечер.
— Да я осоловел от перелета. Прочитал доклад, не приходя в сознание, но там все такие были. Обычная международная научно-практическая конференция. В общем, ничего не меняется. Я же и год назад тут был, и раньше, — пояснил он мне. — Обычно раньше прилетаю, чтобы акклиматизироваться, но сейчас дела не отпустили.
— Вы правда доктор филологии, директор центра по иудаике? — не удержалась я от неприличного вопроса. Но Марк не обиделся.
— Знаю, что не похож, — извиняющимся тоном произнесла лысая громада, — но да, защитился три года назад. Наука — моя жизнь.
— Василиса очень дотошная журналистка, — вмешался Кощей. — Так что не ври ей.
— Врать? Да я еще в тринадцать лет, помню, вернулся из синагоги и решил для себя, кем стать хочу. Ты, кстати, разобрался со своими проблемами? Методов твоих не одобряю, но этот ваш русский бизнес — такой бизнес.
— Не кошерный. — Согласно кивнул Кощей.
