А потом донеслось:
— Я так и понял.
Чего понял-то? Они там пантомиму разыгрывают?! А сказать по-русски — слабо? Но просыпаться прямо сейчас нельзя. Спалюсь ведь.
Жужжание мобильного где-то совсем рядом, а потом тихий мат.
— Вот ведь сучонок, мать его. Так и знал, что нельзя одного оставлять. Пикапер херов!
— Помощь нужна?
— Сам разберусь. Извинись за меня перед рыженькой.
— Давай!
Шум отодвигаемого стула, тяжелые шаги, я физически ощутила живую гору рядом с собой.
— На связи! Привет Разумовскому.
И передай: с него должок.
Марк ушел, и почему-то сразу стало вокруг шумнее, как будто он, как скала, сдерживал и поглощал в себя все посторонние звуки.
— Василиса? — По спине побежали мурашки от его дыхания у моей щеки. — Просыпайтесь!
Я с трудом разлепила глаза и тут же зажмурилась. Наверное, от яркого света. А может, от внимательного черного взгляда. Голова загудела и тут же потребовала вернуться в состояние полудремы.
— Да? Что?
— Вы заснули, — проговорил он, и я в этот же момент почувствовала обжигающие губы на своем виске.
— Но нам уже пора.
— Куда пора? — Я повернула голову и снова встретила его взгляд. А потом, глядя в черные глаза, сама потянулась к нему…
Когда не тебя, а ты сама целуешь мужчину, ощущения совсем другие, осознанные, что ли. Я так осмелела, что губами раздвинула его твердые губы и прижалась к нему, совсем забыв, как дышать. Он позволял мне хозяйничать в его рту. Я чувствовала смесь мяты и алкоголя, и этот вкус сводил с ума.
Я не поняла, когда он перехватил инициативу, наверное, когда услышала свой стон, судорожно вцепившись в его плечи.
Мне было плевать, что мы в людном месте, что вокруг ходят, сидят, смеются, разговаривают, пьют, едят… Что по закону подлости тот же Серега может захотеть напиться именно в этом пабе, проехав половину города, и нас могут увидеть те, кому точно ничего знать не надо. Мне было плевать. Поэтому, когда я почувствовала его руки на своих бедрах, то отодвигаться не стала, наоборот, еще сильнее прижалась к нему, уткнулась носом в ложбинку между ключицами и с наслаждением вдохнула в себя его запах.
Я же так мечтала об этом с того момента, когда он днем перед интервью снял галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.
— Поехали отсюда! — услышала я тихий, но очень четкий приказ. — Или хочешь здесь продолжить?
Я поймала его взгляд, и внутри все сжалось. Тот самый взгляд, такой откровенный, что не понять его невозможно.
— Не хочу.
