Остальные призваны из запаса, служили срочную пять-семь лет назад. Вернулся лейтенант.
– Сафронов, ко мне! Это что у вас за документы!?
– Ранен был, через Березину переправлялся, замочил. Виноват.
Армейский закон – повинись, хоть не виноват, и получишь меньшее взыскание.
– Безобразие! Чернила расплылись, отдельные буквы разобрать только можно. Ладно, выпишу новую книжку, диктуйте данные.
Илья хорошо помнил, что в книжке записано было, продиктовал фамилию, имя, отчество, год рождения, даже номер воинской части назвал.
– Это уже лишнее, выдаём мы, стало быть, и номер части наш уже будет.
На следующий день уже после полудня Илья получил новые документы. Для него одно было хорошо: в красноармейских книжках не было фотографии, их ввели значительно позже. А в офицерских удостоверениях личности фото было."
"Илья дезертира Сафронова не видел никогда, предположить не мог – похожи или нет. Этим же днём, уже после ужина полк подвергся бомбардировке. Налетели «Юнкерсы-87», прозванные «лаптёжниками» за обтекатели на неубираемом шасси.
Вообще солдатские прозвища очень меткие – не в бровь, а в глаз. Например, нашу сорокапятку именовали «Прощай Родина». Потому как маломощной была и при танковой атаке расчёты орудий зачастую погибали. Немцы не уступали. Наши «катюши» прозвали «сталинским органом», за вой, который издавали ракеты. А немецкие лётчики и зенитчики именовали наш штурмовик «Ил-2» «цементным самолётом» за то, что при множестве попаданий не падал.
«Лаптёжники» выстроились в большой круг, ведущий вошёл в пике, сбросил бомбы.
Отвернул в сторону и стал набирать высоту, встраиваясь в круг. Следом стал пикировать второй бомбардировщик. Сверху, над бомбардировщиками, барражировали «мессеры». Только с нашей стороны никакого противодействия не было. Ни наших истребителей, ни зенитного огня. А стрелять по самолётам из винтовок – только попусту жечь патроны.
Бомбёжка с пикирования всегда более точная, чем обычная, применяемая по площадям. Немцы этим приемом владели отлично, ухитрялись попасть в одиночную цель – танк, орудийный капонир.
Как только началась бомбёжка, Илья спрыгнул в старую воронку, где на дне уже набралась подпочвенная вода. Лучше промочить ноги, нежели получить осколок. За ним в эту же воронку прыгнули ещё несколько сапёров. Взрывы следовали один за другим, потянулся чёрный дым с едким запахом горящей резины. Не иначе в автомашины бомбы попали. А под конец один пикировщик сбросил странную бомбу. Выла и свистела она сильно, вселяя в бойцов страх.
