Почему органы контрразведки заинтересовались его обмундированием? Выздороветь бы побыстрее и в действующую часть влиться, коли к своим довелось попасть.
Дня через три вставать с кровати начал, молодой и здоровый организм восстанавливался быстро. А покой и нормальная еда способствовали. А с каким наслаждением он помылся, когда объявили банный день! Немного же человеку для счастья надо. Через десять дней его признали годным к строевой службе, рана была сквозной, кость не задета. В госпитале его, как и других, признанных годными к службе, переодели в форму.
Гимнастёрка и галифе были поношенными, но стираными и глажеными. Кроме того, сапоги выдали кирзовые и портянки. Каптенармус покопался в ящике стола, достал две петлицы с треугольничками.
– Сам пришьёшь, не барин.
Пока ждали грузовик, Илья петлицы пришил к воротнику гимнастёрки. Из всего имущества только справка о ранении и красноармейская книжка. Записи расплылись от воды, страницы слиплись. Но всё же документ. На подошедший «ЗИС-5» усадили восемнадцать бывших раненых, повезли.
Один из солдат сказал.
– Знаю я эти места, бывал до войны. К Смоленску едем.
Под этим городом шли ожесточённые бои. По прибытии в дивизию их построили. Убыль в ротах и батальонах большая, даже такому пополнению рады были. Капитан, обходивший жиденький строй, спрашивал:
– Фамилия?
Найдя в списке, спрашивал:
– Специальность?
Имелась в виду воинская. Илья схитрил. Он не знал, кем был настоящий Сафронов. Назвался сапёром. Капитан показал рукой в сторону.
– Видишь лейтенанта? Тебе к нему.
К лейтенанту подошёл ещё один солдат.
– С немецкими минами встречались? – спросил лейтенант.
– Сержант Сафронов. Вообще-то я служил в отдельном инженерно-сапёрном батальоне.
– Диверсант? – сразу сообразил комвзвода. – Тогда какого чёрта тебя ко мне определили? Впрочем, для тебя работа тоже найдётся. За мной!
Война всего месяц шла, боевого опыта военнослужащие не имели, и каждый боец, понюхавший пороха, был ценен. Илья же был кадровым офицером, факт этот приходилось скрывать, и имел боевой опыт, пусть не большой.
Командир взвода Ордынцев подвёл пополнение к армейской потрёпанной палатке.
– Давайте красноармейские книжки, мне вас в списки внести надо, поставить на довольствие. Располагайтесь пока.
В палатке десять солдат. Всё, что осталось от взвода. В дальнем углу скромное имущество – миноискатель, несколько щупов и «кошка». Перезнакомились. Из сапёров только трое успели отслужить до войны по году, по два.
