В танке начали кашлять, зашумел вытяжной вентилятор. Ими оборудованы все танки, иначе при стрельбе из пушки от пороховых газов в тесной боевой рубке можно угореть. Но вентилятор засасывает воздух снаружи, ещё больше дыма попало внутрь танка. У танкистов кашель непрерывный, надсадный. Ещё пять минут, танк весь окутался дымом. И что радовало, показались красные языки пламени из моторного отсека. Огонь затрещал, танкисты угрозу оценили. Приоткрылся люк командирской башенки. Илья, а следом Пётр выхватили пистолеты. Из люка показалась рука, держащая ремень с кобурой.
– Нихт шиссен! – прокричал и закашлялся немец."
"– Вылазь! И это… как по-немецки? Хенде хох! – закричал Пётр.
Из открытого люка дым уже валил. Танкист кашлять начал, неловко вывалился на броню, завопил. Поскольку руки обожгло. Вскочил, одну руку поднял, на кисть второй дует.
– Слазь! – махнул пистолетом Илья.
Танкист спрыгнул. Илья показал два пальца. Мол – где второй? Танкист закричал по-немецки. Из люка показалась рука, танкист выбросил кобуру, затем выбрался сам.
Этот точно командир танка, на узеньком погоне квадратики. Илья укорил себя, за короткое время нахождения в разведвзводе надо было выучить звания в немецкой армии. Танкист, ловко держась за ствол пушки, спрыгнул на землю с носовой части танка. Чувствовался опыт, сноровка. Нехотя, через силу поднял руки.
– Пётр, забери пистолеты.
Личное оружие танкистов валялось на броне. Из моторного отсека уже вырывалось пламя, освещая фигуры. Илья решил – надо уходить от танка, с секунды на секунду взорвётся бензобак, мало не покажется.
И в это время со стороны второго танка зачастили пистолетные выстрелы, один, второй, третий. Илья под прикрытием танка оказался, а Пётр рухнул. Немцы бросились бежать ко второму танку. Ну нет, не уйдут живыми. Илья пистолет вскинул, стрелять начал. На танкистах униформа чёрная, в темноте видно плохо. Услышал вскрик, попал в кого-то. Илья пистолет в карман сунул. Ухватил Петра за руку, стащил с брони на землю, потащил подальше от горящей машины.
За спиной яростно заревело пламя, а через секунду-другую взрыв. Илью взрывной волной повалило на землю, заложило уши. Голову повернул – с горящего танка башня сорвана, лежит на боку, пламя бушует. Илья не чувствовал, что где-нибудь болит. А что с Петром? Наклонился, приник к груди. За рёвом пламени не слышно, бьётся ли сердце? Начал ощупывать бронебойщика, чтобы определить, куда ранило? Грудь и живот целые, а за голову взялся, вся в крови, липкая.
