— Вы не пожалеете, чес слово! Я ж помогать буду! Я все могу! Лошадей, там, почистить, воды принести, одежду починить… И травки всякие знаю, меня маманя научила! И сильный я! Вона, смотрите! Счас…
Парень вскочил, тряхнул белобрысой башкой, и под нашими изумленными взглядами, обхватил ствол поваленного дерева и попытался его приподнять. Лицо покраснело от натуги, синева под глазом стала фиолетовой… выглядел Данила устрашающе. Правда, пугал не хваленной своей силушкой, тяжелое бревно так и не сдвинулось с места, а обещанием свалиться без чувств от напряжения!
— Данила… — позвала Ксеня, — ты часом из люльки в детстве не падал? Головушкой не ударялся? Раз, эдак, пяток? Подряд?
Парень отпустил несговорчивое бревно и, ничуть не сконфузившись от неудачи, кинулся к лошадям, стреноженным и мирно дремавшим в сторонке.
— Тогда я сейчас лошадок почищу! И накормлю! И воды… да!
— Да угомонись уже, — устало сказал Шайдер, — герой… Лучше бы о Кайросе позаботился нормально…я тоже хорош, нашел, кому чистокровного рьяда доверить… вот же, чхер ман брох…
— Да вы что, лорд Даррелл! — завопил обижено Данила, — да я о вашем Кайросе знаете как заботился? Да я ж ему и сена и овса… И конюшню на постоялом дворе! Все для него!
Я внимательно посмотрела в осунувшееся лицо парня.
Да, Кайроса он хорошо кормил, а вот сам, похоже, на сухой ковриге три дня сидел. И спал где придется, вон помятый весь, да конюшней пропахший… Конечно, откуда у Данилы деньги на дальнюю дорогу, платную койку и сытный обед? Перебивался, как мог.
Я протянула ему ломоть хлеба и кусок холодного мяса.
Уж что-то, а голодный блеск в глазах, я после жизни в приюте всегда различу.
Данила благодарно кивнул, и отхватил сразу пол куска, шумно сглатывая и причмокивая. И мучительно покраснел от издаваемых звуков.
Ксенька насмешливо фыркнула, и парень, чуть не подавившись, мучительно закашлял. Я похлопала его по спине и погрозила кулаком подруге. Та снова фыркнула.
— Данила, ешь спокойно, не переживай, — успокоила я парня, — а потом можешь вон там, у костра располагаться.
И в котелке еще горячий травник остался!
— Ага, только прежде пусть помоется, сходит, — съехидничала вредная Ксеня, — а то навозом на весь лес разит!
— Ксеня! Прекрати!
— Тоже мне ромашка полевая нашлась, — набычился Данила и тайком себя понюхал.
— Во-во! — обрадовалась девушка, — ты нюхни, нюхни! Глазки — то не режет?
— Да ты…
— Молчать, — тихо сказал Арххаррион и все разом замолчали. — Ты, — он кивнул Даниле, — к роднику мыться и спать.
