Я толком так и не понял, что там, но суть ясна, подписав их, я откажусь от наследства отца, передам всё в дар Эвелине, Волынскому или благотворительной организации по спасению амурских тигров, принадлежащей им же.
Нахрен уже эти бабки, но я лучше сдохну, чем отдам всё этим сволочам. Да, меня переиграли, обставили, как пацана, показали место, и терять мне уже по сути нечего. Но я не хочу уступать!
Ловлю очередной удар в челюсть, потом в живот, сгибаюсь со стоном. Тело взрывается болью, дыхание перехватывает, рвано втягиваю воздух.
Сам себе приговариваю мысленно: это тебе за Алиску, Никита, за твою слепоту и тупорылость. Ты сам всё разрушил, теперь вернуть ничего не получится. Получай за дело.
Ещё удар, слетаю со стула в очередной раз, бьюсь головой, сознание уплывает.
Опять ледяной душ, отплёвываюсь.
– Что ж ты такой упрямый, щенок? – поднимает мою безвольную голову этот мудак. – Подписывай, пока можешь. Иначе перейду на порчу конечностей, придурок.
– А мне, может, нравится, – усмехаюсь окровавленным ртом.
– Такой ты симпатичный и бьёшь как баба!
– Как баба значит, да? – рычит он. – Ну что ж, щенок, ты сам напросился. Считай, до этого была разминка, – пинает меня остервенело ногой в ребро. – Давай, лысый, поднимай его, сейчас устроим пацану взрослые разборки. Ты с зубами ещё не попрощался?
– А ты запал на мою улыбку? Я так и понял, – продолжаю бесить урода. Не знаю, зачем я это делаю, но мне хочется, чтобы он сорвался и меня сорвал в пропасть, чтобы это всё закончилось поскорее.
У амбала звонит телефон.
– Да, Артём Павлович. Нет, упёртый уродец попался. Да. Нет. Хорошо.
Отключается.
– Ну что, говнюк, я ж тебе говорил, что лучше тебе не ерепенится. Не страшно тебе, говоришь, конечностей не жалко? А на девчонку тоже насрать?
Чего? Поднимаю тяжёлую голову, вглядываюсь в звериную усмешку этого мордоворота, пытаясь понять, он меня сейчас на понт берёт или серьёзно говорит?
– Нет у меня девчонки, так что тут ты снова мимо.
– А это мы сейчас проверим, мимо или не мимо, – говорит с усмешкой.
– Смотри.
Набирает на видеосвязь Волынского. Появляется его мерзкая рожа.
– Что, Никита, так денег жалко, да?
– Для тебя, выродка, жалко, – скалюсь в экран.
– Я тебя понимаю, – вздыхает. – Видишь ли. Подписи твои я получу в любом случае, но хочется ускорить процесс. Поэтому я решил совместить приятное с полезным. Смотри, – переводит экран мне так, что я вижу кровать.
Внутри всё холодеет, потому что на кровати сидит перепуганная насмерть, зарёванная Алиска.
