– Ну что ж, голубки, я пойду, займусь делами, а вы можете поворковать или поубивать друг друга.
Все уходят, мы остаёмся с Алисой вдвоём. И да, для меня это очередная пытка. Я не знаю, как смотреть ей в глаза, да и она забилась в угол и только всхлипывает, уткнув голову в колени.
Слов нет, да и не исправишь уже ничего словами. С трудом сползаю со стула, сажусь у стены, рядом с ней. Тело – месиво, всё болит, но это ерунда. Внутри горит сильнее.
– Алиса, – хриплю я.
– Нет! Не говори ничего, – вытирает она слёзы.
Оживает, встаёт, хватает полотенце, возвращается, тревожно рассматривает моё лицо. Внутри у меня всё дрожит от её близости, от её пронзительного взгляда. Хочется её обнять, поцеловать, знаю, что я больше этого недостоин, знаю, что потерял это право, поэтому позволяю себе только смотреть. И она не отводит своих ясных глаз.
Какой же ты мудак, Никита, как ты мог поверить этим мразям? Тупой, сука, идиот. И теперь ты просрал единственное светлое, что было в твоей никчёмной жизни.
Алиса прикладывает влажное полотенце к моей разбитой брови, всхлипывает, гладит по взъерошенным волосам.
А я кайфую от этого забытого, непередаваемого чувства её прикосновений.
– Прости меня, – хриплю я.
Алиса начинает всхлипывать чаще, я сгребаю её в объятия, она отчаянно утыкается в мою грудь, я вдыхаю её запах, улетаю.
Да, моя девочка, дай подышать ещё минуту.
Нет, не даёт. Отталкивает меня, отодвигается. Я ловлю её руку, глажу нежные пальчики. На одном из них ещё остался след от кольца, которое я дарил.
Вспоминаю тот день, когда она бросила его к моим ногам. Я тогда снова её обидел. Натыкаюсь пальцем на лёгкую шероховатость на ладони, вспоминаются её руки.
– Это что, малышка? – рассматриваю внимательно едва заметные следы.
– Это уже неважно, – забирает ладонь.
– А где ты была все те дни, – тяжело сглатываю, потому что вспоминаю слова Игната про мороз.
– Это неважно тоже, – окончательно холодеет её голос. – И не нужно было подписывать это всё ради меня.
– Нужно. Я тебя люблю, – обнажённо звучит мой голос.
– Я хотел сделать тебе больно в тот день, и сделал, но это не помогло тебя забыть.
– Замолчи, – болезненно зажмуривается она.
– Я знаю, что не заслужил прощения, и оправдаться мне нечем. Я просто скажу, пока ещё могу. Ещё раз. Я тебя очень люблю.
– Нет, Никита, – усмехается она. – Ты любишь только себя. Ты просто всё ещё маленький недолюбленный мальчик, который бьёт в ответ всех, кто задевает его чувства.
Сказать на это мне нечего.
