Генерал лишь покачал головой, недовольный, что солдат советской армии упоминает языческих богов. Вроде якуты в составе СССР уже давно, а до сих пор верят в свою мистику, не желая отвергать верования предков, даже несмотря на то, что большинство граждан Якутии православные христиане.
Кошевар уже хотел было вернуться к машине, когда заметил в сугробе какое-то шевеление. Решив, что это заяц или иная лесная дичь, прячущаяся под снегом от непогоды, осторожно подкрался и со всего маха ударил штыком, целясь в центр сугроба.
Раздался глухой хруст и звук, похожий на громкий судорожный вздох и писк. Извлекая из-под снега барахтающийся трофей, генерал самодовольно обернулся к подчиненным.
– Виктор Семенович! Как приедем, первым делом зажарьте этого ушастого на огне и раздайте бойцам по кусочку. Пусть побалуются зайчатиной…
Чердынцев, окаменев, выронил флягу с водой. Прикрыл рот ладонью, борясь с подкатившей тошнотой, тогда как остальные лишь судорожно сглотнули. Их глаза были расширены от ужаса и брезгливости. Генерал лишь после этого посмотрел вниз и с грязными ругательствами отбросил от себя автомат с нанизанной на штык-нож человеческой головой.
Точнее, голова принадлежала когда-то японцу, пока не превратилось в ЭТО. Самое ужасное заключалось в том, что белая как мел, лишенная волос голова была до сих пор живой и беззвучно разевала рот, в то время как растущие из затылка короткие щупальца свивались в причудливые спирали и кольца, пытаясь до него дотянуться.
– Господи ты боже, святые угодники! – Кошевар невольно схватился за сердце и отошел подальше на безопасное расстояние, не сводя взгляда с живой головы.
– Кто мне объяснит, как это возможно? Что это такое? Мне это одному мерещится или как?
Лишь один Монгол, не теряя достоинства, спокойно подошел и молча стал дубасить живую голову прикладом по лбу, пока не размозжил на куски, после чего так же спокойно облил топливом из канистры и поджег.
– Абас, вероятно, спешил с поглощением, вот и потерял одну из голов, – словно извиняясь, просто и без эмоций объяснил он.
– Теперь демон ее никогда не получит и сделать ледяного человека не сможет. Извините, товарищ генерал, но это есть нельзя. – Ловко вскарабкавшись по поручням на машину, якут застыл истуканом, зорко следя за местностью.
Дар речи постепенно вернулся не только к Кошевару, но и к остальным людям. Все они как один с уважением и восхищением смотрели на рядового Дорсуна Тойтоха, которого, похоже, ничто на этом свете не могло напугать или смутить.
