Головная машина уже тряслась на корнях, плетущихся по дороге, водитель включил пониженную передачу. Люди насторожились, потянулись к оружию.
За левой обочиной деревья отступали, кустарник разредился. Справа, наоборот, вырос склон, весь покрытый зеленью и венчаемый осинами. Он тянулся вдоль проезжей части.
– Лес небольшой. Быстро проскочим, а там уже скоро и Возырь, – сказал Кисляр.
«Работа в постоянном напряжении. Как же это славно, – подумал Шелест. – Не знаешь, откуда и когда прилетит. На передовой гораздо проще.
Там хорошо понятно, где враг. Тут же сплошная неясность».
– Вам знакома такая фамилия – Горбацевич?
– Да, – откликнулся Кисляр, передернув плечами. – Сволочь знаменитая была, хоть автограф бери. Хотя почему я говорю «была»? В июле наши Возырь брали. Немцы-то сразу откатились, не дураки они, боялись в окружение попасть. А эти черти на западной окраине что-то вроде укрепрайона устроили. Два танка в ловушку попали, сгорели вместе с экипажами. Гранатами солдат забрасывали, с флангов обстреливали.
Много ребят тогда полегло. Чего греха таить, дрались эти поганцы отчаянно, несколько раз контратаковали, без патронов на пулеметы бросались.
Впереди вдруг раздались крики. Машина с сотрудниками НКВД резко дернулась влево, дала опасный вираж. Она чуть не въехала в пень, торчавший на обочине, но водитель справился с управлением, выжал газ и двинулся дальше. Кто-то высунулся наружу, тыкал пальцем назад.
– Мать твою за душу! – выругался Кисляр. – Мина на дороге! Всем пригнуться! – Он и сам склонился над баранкой, резко выкрутил ее влево, а затем обратно.
Шелест не успел ничего заметить. Икнула сзади Настя. Майор извернулся боком, чтобы не треснуться зубами о панель.
Мину положили, но прикопать не успели? Как мило, черт возьми!
Кисляр лихо крутил баранку, объехал опасный участок и тоже утопил педаль акселератора. Он практически догнал головной автомобиль и чуть не подтолкнул его бампером. Из первой машины высунулись стволы автоматов, сотрудники НКВД открыли беспорядочный огонь по кустарнику, торчащему на склоне.
– Делайте так же! – рявкнул Кисляр.
Шелест передернул затвор. Ему опять пришлось извернуться. Он палил наобум. С небольшим опозданием к общему веселью присоединился Гальперин, тоже стал поливать склон огнем. Трясся кустарник, отлетали ветки, сыпалась листва. Противник помалкивал. Если он вообще там был.
– Все, хватит! – крикнул Кисляр.
Машины уносились от опасного места. Люди прятали головы, судорожно перезаряжали автоматы.
