Труба зовет, Леся. Свяжем это чучело и пойдем собирать наших раненых.
– Пойдем. – Она прижалась к нему еще сильнее. – Посмотрим, что в саквояже?
– Не стоит. – Шелест помотал головой. – Нас же не прельщает блеск бандитских сокровищ, верно?
– Нисколько.
– Вот и я так думаю. – Он рассмеялся и поцеловал ее в щеку.
Она задумалась, подставила вторую.
Эпилог
– Мама, а почему дядя уже уходит? – спросила маленькая светловолосая девочка и надула губки.
– Не знаю. – Леся тяжело вздохнула. – Говорит, что страшно занят.
Шелест оглядел опрятную обстановку, чемоданы, пока еще пустые, отрывной календарь на стене, утверждающий, что сегодня 12 сентября 1944 года. Леся прижалась к нему, обняла за шею, долго не хотела выпускать.
– Стас, ты уверен, что мы должны уехать?
– Это не обсуждается, Леся, – строго сказал он. – Если ты хочешь стать моей женой, то научись не спорить, когда я прав. А также во всех других случаях. В Киеве будет безопаснее. Я уже договорился с товарищами. Вам выделят квартиру в доме, уцелевшем на Крещатике.
Так мне будет спокойнее, да и вам тоже. Для тебя война окончена.
– Но ты… – Она задрожала.
– Как в песне, Леся. «Дан приказ: ему – на запад, ей – в другую сторону». У меня новое назначение – в штаб Первого Белорусского фронта. Это ненадолго, девочка. Война через пару месяцев закончится, и я приеду к тебе в Киев.
– Господи, смотри не обмани, Стас. – Слезинки опять заблестели в глазах женщины. – Какие два месяца? Я же не дура.
– Я вообще не понимаю, почему ты волнуешься, – деловито сказал он.
– Твой поезд через три дня, мой и того позже. Еще целых три ночи будем спать в одной постели.
– Мало! – Женщина шмыгнула носом.
Да, маловато. Он был того же мнения.
У крыльца стоял «газик», рядом с ним дымили двое в офицерской форме. Они выбросили окурки, шутливо отдали честь.
– Равняйсь, смирно! – сказал Гальперин. – Товарищ майор, отдельная инвалидная рота для прохождения почетного марша в вашу честь построена!
Гальперин еще хромал, опирался на тросточку.
Настя передвигалась без всяких инвалидных приспособлений, но от резких движений воздерживалась и ступала осторожно, как по минному полю.
– Ладно, командир, садись, – сказал Гальперин. – Работка образовалась на станции у многострадального пакгауза. Детишки пошалили, паровоз чуть не подорвали. Надо проверить, не скрываются ли под маской советских беспризорников изощренные агенты абвера.
Майор контрразведки Смерш сел за руль, завел дребезжащий двигатель."
