А я в это время находилась в палате для буйных душевнобольных. Кому они могли поверить? Поражаюсь, что они вообще посадили его, а не отправили на повышение с медалью за храбрость.
Даже сквозь алкогольный туман я видела, что на сегодня Стюарту достаточно. В его глазах появилось новое выражение, то, которое я заметила в глазах Кэролин несколькими часами ранее, — откровенный ужас.
Я поняла, что не могу рассказать ему о том, что видела Ли сегодня. Я боялась, что Стюарт не выдержит, он и так все рабочее время проводил в чужих кошмарах — не стоило наводнять ими еще и наш дом.
— Да ладно, чего там, — сказала я, ставя бутылку на стол. — Мне уже гораздо лучше. Посмотри на меня! Я молодцом!
Он посмотрел.
Даже в полумраке спальни мои шрамы были как на ладони, они покрывали всю мою кожу, как узор разрушения и смерти.
— По крайней мере сейчас из меня кровь не течет. Мне не больно, мне не страшно. Все кончено. Мы не можем изменить того, что было, но мы будем сами строить наше будущее. Ты ведь этому меня учил? Ты уже так много дал мне, мой милый… У нас все будет хорошо…
Стюарт протянул руку, и его пальцы побежали по моему телу, прослеживая путь шрамов: по плечу, груди, бедру… Он придвинулся ближе, и его теплые губы мягко коснулись моей шеи, груди…
Больше в тот момент мне ничего не стоило говорить.
Воскресенье, 13 апреля 2008 года
Пожалуй, в тот день впервые по-настоящему потеплело, я даже пожалела, что взяла с собой жакет. Правда, утром, когда я вышла из дому, солнце еще только поднималось над крышами домов, и было зябко.
А теперь я несла жакет под мышкой, и он уже здорово мне надоел.
Я довольно долго блуждала, хотя заранее изучила карту. На улицах было пустынно, как будто в Лондоне не осталось жителей: все уехали на море, оставив городские дебри мне в безраздельное пользование.
К тому времени как я подошла к крыльцу, я уже смогла накрутить себя настолько, что во мне кипело негодование, — без этого у меня ничего не получилось бы…
Дом немного напоминал наш: в викторианском стиле, примыкающий боком к другим таким же домам, целые ряды домов.
К квартире подвального этажа с ярко-красной дверью вела лестница в несколько каменных ступеней. Слева элегантная каменная лестница поднималась к двери черной, которую, правда, уже давно пора было подновить. Рядом с дверью висели звонки с указанием номеров квартир. Я поднялась по нужной лестнице и изучила таблички: квартира № 1 — Лейбович, квартира № 4а — Ола Хенриксен, квартира № 4б — Льюис, квартира № 5 — Смит и Робертс.
