Вино было холодное и вкусное. С бесконечным терпением Стюарт ждал, когда я начну говорить, хотя больше всего на свете, наверное, мечтал о том, чтобы просто выспаться.
— На процессе Сильвия выступила свидетельницей. Она рассказала полиции, что я уже давно вела себя неадекватно, что я была совершенно помешана на Ли и нападала на него с кулаками, потому что считала, что он спит с другими женщинами. Она сказала, что я устраивала истерики, если он задерживался на работе. Еще она сказала, что когда-то у меня была мания резать себя бритвой.
Стюарт молча посмотрел на меня.
— Понимаешь, я никогда в жизни не занималась самоистязанием. Ни до, ни после Ли. Это мне абсолютно несвойственно. Я ненавидела себя — да, особенно после того, что случилось, но резать свое тело? Нет, для меня это было бы самым большим поражением в жизни.
— Я что-то не понимаю. Зачем ей наговаривать на тебя?
Стюарт отпил из бутылки и протянул ее мне. Я уже почувствовала живительное действие алкоголя, разбегающегося по жилам.
— Я полагаю, что он с ней спал.
— Ты никогда не рассказывала мне о процессе, — тихо сказал Стюарт. — Наверное, это было ужасно.
— Да, в чем-то даже ужаснее, чем само деяние.
— Почему-то я не удивлен.
— Но я не смогла присутствовать на всех заседаниях. На третий день меня увезли в психушку. Потом мне сказали, что его осудили за нанесение тяжких телесных повреждений. И еще, он что-то там здорово приврал в начале процесса, за что ему прибавили еще пару месяцев.
— Но ведь он долгое время садистски избивал и насиловал тебя, а под конец чуть не убил.
Почему же его не судили за попытку убийства?
— Ли и сам полицейский. Он ведь почти четыре года прослужил в секретной службе, работал под прикрытием, а до этого обеспечивал техническое обслуживание подобных операций. А еще раньше служил в армии, — правда, я не знаю, в каких войсках. У него безупречная репутация. И в ответ на обвинение следствия он выдал им свою версию того, что произошло: что я преследовала его, дралась, царапалась и что ему уже давно следовало отправить меня в психушку, но он жалел бедную истеричку и так далее и тому подобное…
Стюарт с недоверием покачал головой:
— А как же твои травмы?
Я пожала плечами:
— Он сумел их убедить, что большинство порезов я нанесла сама, после того как он ушел.
Он признал, что ему пришлось ударить меня пару раз, чтобы урезонить, но он был вынужден это сделать, потому что действительно любил меня. И не хотел, чтобы я угодила в сумасшедший дом.
