Друг больно хватает меня за подбородок и говорит:
– Хватит.
Ни черта ему не хватит. Даже если я вколочу все зубы в его тупую голову, этого все равно будет мало. Но что действительно приводит меня в чувство, так это рыдания Яны. Она захлебывается слезами и рваными вдохами, пытаясь натянуть джинсы. Но руки трясутся, и у нее никак не выходит. Мое сердце рвется на части, когда я вижу, что ее пальцы все еще затейпированы белым пластырем. Разве с момента игры не прошла примерно вечность?
В два счета оказываюсь около нее и помогаю одеться.
И наконец сжимаю свою девочку в объятиях. Мы сидим на кровати, ее колотит, а я только раскачиваюсь вместе с ней и приговариваю:
– Яна, маленькая моя, все хорошо, прости меня, Яночка, прости.
На Вадоса я даже не смотрю, краем уха слышу, что у парней все под контролем.
Когда Петрова немного успокаивается, я аккуратно беру ее лицо в свои ладони. Глаза и нос красные, веки полуприкрыты, она выглядит такой беспомощной и такой красивой. Хочу поцеловать ее, но не решаюсь.
Просто не знаю, что мне нужно делать.
Но она смотрит на меня сквозь пелену слез своими зелеными глазами и шепчет:
– Поцелуй меня.
Я нежно касаюсь ее губ и забываю обо всем. Несколько секунд чистого блаженства вне времени. Яна отвечает мне, и я чувствую всю ее боль, весь ужас пережитого. Все эти эмоции и невысказанные слова горечью оседают на моих губах.
Когда я отрываюсь от нее и снова заглядываю в глаза, взгляд уже ясный и решительный. Она обвивает меня руками и аккуратно вытаскивает из моего кармана телефон.
Смотрит на меня, приказывая не задавать вопросы – одним только взглядом, и я киваю. Когда мы поворачиваемся к ребятам, то застаем следующую картину. Вадим полулежа облокачивается о стену, нос свернут на бок, губы разбиты, кровь стекает по подбородку. Ян сидит на столике у окна, Кудинов и Кузнецов стоят у Першина, как два конвоира. Открывается дверь и заходит Попов:
– Все свалили, кроме хозяина квартиры. О, Яна! Прекрасно выглядишь.
Краем глаза я вижу, как губы Петровой трогает легкая улыбка.
Бесхитростному добряку Мишке даже стараться не надо, чтобы развеселить девушку.
Я качаю головой:
– Попов…
– Да че я?
– Привет, Глеб, – вдруг хрипло говорит Вадим, – оторвался от своей кошечки?
Моя губа непроизвольно дергается, а кулаки сжимаются. Только бы сдержаться.
– Самое главное, что я оторвал от нее тебя. Вадос, тебе лучше заткнуться и даже не смотреть в нашу сторону.
– Окей. Я, пожалуй, заткнусь и поеду снимать побои.
