Вадим улыбается мне:
– Я знал, что в тебе не ошибся.
Я киваю. А сама прикидываю, что туалет с ванной смежные, и они в этой квартире ближе всего к выходу. Может быть, все не так уж страшно? Просто выйду в уборную и улизну, пока они сидят на кухне.
Решаю так и сделать. Так что какое-то время я сижу, смеюсь в правильных местах, иногда прикладываю бутылку к губам, надуваю щеки, сглатываю слюну, проявляю весь свой актерский талант, одним словом.
– А чья это квартира? – спрашиваю скучающим тоном.
– Это бабушки Андрея, – говорит Вано, пока сам Андрей салютует мне бокалом.
– Она с апреля по октябрь на даче живет.
Я растягиваю губы в улыбке:
– Прикольно.
Ни черта это не прикольно, конечно. Не квартира, а притон, все грязное, прокуренное, липкое. Такое же липкое, как мои ощущения от этой компании. Когда бабуля вернется сюда в октябре, ее ждет неприятный сюрприз.
Вадим приваливается к стене рядом со мной и кладет руку мне на колено. Я тут же вскакиваю с подоконника.
– Схожу в туалет.
И тут Першин говорит:
– Эдик, проводи Яну.
Вдруг заблудится.
Все внутри обрывается, а страх снова холодит внутренности. Хватаясь за последнюю возможность, стараюсь звучать беспечно:
– Да я сама найду, тут не сложно.
– Ничего, – вкрадчиво произносит Вадос, – ему тоже не сложно.
Субтильный блондин улыбается, показывая неровные зубы. Интересно, с какой силой нужно ударить его, чтобы они повыскакивали наружу?
Под конвоем иду в туалет, запираюсь внутри на щеколду. Включаю в раковине воду и брызгаю себе в лицо.
Потом опираюсь руками о голубой фаянс и склоняю голову вниз. Глубоко дышу. Думай, Яна, думай. С другой стороны, почему я решила, что раковина фаянсовая? Может быть, она керамическая. Или это одно и то же? Я щелкаю ногтем по голубой поверхности, покрытой каплями.
Господи, да не о том надо думать!
Закрываюсь ладонями и яростно тру ими лицо.
В дверь стучат, и от неожиданности я дергаюсь.
– Сейчас!
Чертов Эдик.
Я отливаю в раковину вина из бутылки, чтобы было правдоподобнее, выключаю воду и выхожу.
Но в коридоре меня ждет не Эдик. Там стоит Вадос.
– Ты долго.
Я пожимаю плечами:
– Я же девочка.
– Я соскучился, – говорит он мне куда-то в волосы, притягивая к себе за талию.
Господи, какое отвратительное ощущение. Чувствую, что вот-вот меня охватит паника. Я бросаю взгляд на дверь, и Першин это замечает.
– Хочешь уйти?
Может быть, это мой шанс? Он дает мне выбор?
– Да, – губы еле шевелятся.
Он молчит и смотрит мне в глаза. Взгляд недобрый.
