Поднимаю рывком, ставлю на колени и вхожу глубоко так, что пах трется о ее ягодицы.
Жестить не буду, не дождется. Там мой ребенок. Но если хочет поиграться, поиграемся.
— Так достаточно, или глубже?
— Достаточно, — отвечает сипло.
— Тогда погнали, — говорю и начинаюсь вколачиваться. При этом упираюсь в матрас рукой, чтобы смягчить силу удара.
Потом на ней оторвусь, когда родит.
Меняю амплитуду проникновений, член входит и выходит как поршень. Лиза хрипло стонет, извивается. Чувствую, что к финишу подлетаю, нахожу рукой клитор, надавливаю пальцами на горошину.
Обильно смазываю нашими соками, массирую, похлопываю.
Она взрывается первая. Таким же фейерверком, как и раньше. Ничего не изменилось, я зря переживал. Долго сокращается на члене, сдавливает его стеночками, кричит, закусив запястья.
Догоняю ее, вбиваясь бедрами, вдавливаюсь пахом, матерюсь сквозь зубы. Сперма льется в Лизу, не переставая.
Мне в общем-то похуй, что там кому слышно. У меня сегодня брачная ночь.
— Я проверялся, малыш, не переживай, — хрипло говорю, тяжело дыша.
— И у меня никого не было после тебя.
Она не отвечает. Выползает из-под меня, на ее спину проливаются белесые капли семени.
Опускается на бок, медленно перекатывается. Я пробую унять бешено колотящееся сердце, нормализовать дыхание. Со лба срываются капли пота и летят на смятую постель.
— Я тебя люблю, — хриплю. Дергаю уголком губ в попытке улыбнуться.
И в голове гулко звенит от сильного удара ладонью, прилетающего по щеке.
* * *Лиза
Я задыхаюсь от ярости.
Или от радости?
Нет, все-таки больше от злости.
Луплю по щекам его, а слезы катятся у меня у самой.
Потому что мне больно.
Как он мог? Как он мог так поступить со мной? И с Крис? И… И с ним…
«Как ты мог?» — хочу крикнуть, но из горла вырывается только сдавленное бульканье.
— Как ты мог? — шепчу обессиленно, когда он наконец хватает меня за запястья и вдавливает в матрас.
Сам наваливается сверху и вжимается лбом в лоб. При этом следит, чтобы не придавить живот, удерживается на весу локтями.
— Ну все, все, малыш, — говорит тихо, его хриплый голос звучит странно успокаивающе, — хватит со мной воевать. Нельзя было по-другому. Понимаешь? Нельзя. На меня охоту объявили, старые дела. Тебе о них знать не нужно и не интересно. Меня бы убрали. И Кристину бы не пожалели. А о нас с тобой не знал никто. Тебя бы не тронули. На то и расчет был. Если бы я знал, что ты беременная. Если бы я только знал…
— То тогда что? — смотрю прямо в глаза.
