Но оно определенно было самым устрашающим… вероятно, из-за круглого серебряного медальона, установленного в центре арки, с тисненым очень специфическим символом: гигантская М-образная форма из двух нитей ДНК.
Официальная печать подборщиков пар.
— Ты в порядке? — спросила Эделайн, потянувшись к дрожащей руке Софи, когда кучер дернул поводья, заставляя эвриптериду замедлить ход.
Софи кивнула, щурясь на руны, окружавшие печать подборщиков пар.
— Что там написано?
— Прогресс, процветание, постоянство и распространение, — ответил Грэйди.
— Цели каждой пары.
Софи вздохнула.
— Ну, это романтично.
— Все не так плохо, как кажется, — пообещала Эделайн. — Но ты не обязана этого делать.
— Понимаю.
Но дело было в другом… она вроде как знала.
Я хочу, чтобы это была ты.
Так сказал ей Фитц.
И… она тоже хотела, чтобы это был он… хотела, чтобы они были вместе и наслаждались тем временем, которое у них было до следующей эпической битвы с Невидимками.
Ей не нужен был список, чтобы это произошло… и она определенно ходила вокруг да около еще несколько дней после того, как спросила Эделайн о процессе.
Но она решила не позволять тому факту, что ее воспитывали по-другому, сдерживать ее. Она вылезла из серебристой кареты, чудом не споткнувшись обо все слои тюля и шелка.
Она надела самое нарядное платье с оборками, решив, что с таким же успехом может пойти на все. И не повредило, что ткань была самого идеального оттенка мерцающего бирюзового.
— Хорошо, — сказала Эделайн, обнимая Софи за плечи, в то время как Грэйди сделал то же самое с другой стороны. — Давай зарегистрируемся!
Софи могла бы поклясться, что слышала, как Грэйди пробормотал себе под нос:
— Ну вот, опять, — когда они шли по тропинке, но по тому, как стучал у нее в ушах пульс, определить это было трудно. До огромных серебряных дверей, на которых стояла печать подборщиков пар, было не больше двадцати шагов, но казалось, что они прошли не одну милю.
— Как только будешь готова, — сказала Эделайн, отступая на шаг вместе с Грэйди.
Предоставляя это ей.
Софи закрыла глаза, вспоминая прикосновение губ Фитца к своей щеке, когда он прошептал:
— Просто доверься мне.
И она напомнила себе об обещании, которое дала Линн… праздновать маленькие победы."
"Это определенно была победа, когда она открыла двери и вошла в пустой белый холл, освещенный огромной хрустальной люстрой.
