То ли стресс так сказался, то ли Макс что-то подсыпал мне в воду, которую принес — я снова засыпаю.
А вот новое пробуждение происходит уже куда более спокойно — под внимательным взглядом Яна.
Я не сразу вспоминаю, что случилось, сначала просто наслаждаюсь тем, что Ян не собирается уходить.
Ровно до момента, пока в памяти не всплывают слова Алисы о моем отце.
Я жду, что он заверит меня в том, что все это ерунда и больное воображение его покойной жены.
Однако Серебряков молчит, хмурится, хотя взгляда не отводит.
Затем тяжело вздыхает и ложится со мной рядом.
— Боюсь, что доля правды в этом есть, — наконец, произносит он.
Мне хочется зажать уши и ничего не слушать. Я не успеваю подстраиваться под обстоятельства, не успеваю отстраивать свой домик после разрушительных ураганов судьбы.
Я просто хочу спокойствия. Поэтому сейчас малодушно прячусь, не желая ничего узнавать. Пусть это все останется там, где-то далеко.
Но часть меня ясно понимает, что идти дальше со скелетами в шкафу — плохая затея.
— Скажем так, мне и правда нужно было оказаться как можно ближе к Дмитрию — на меня вышли некоторые люди и, пригрозив определенными вещами, потребовали одну услугу.
У твоего отца был доступ к сведениям, которые им были нужны.
— Тебе угрожали? — горло перехватывает спазмом. Сегодня я понимаю эти слова совершенно иначе. Раньше это были страшные слова, но за ними не стояло физических ощущений. Теперь все иначе.
— Они думали, что да, — уклончиво отвечает Ян. — Твой отец перешел дорогу продажным депутатам своим неуемным желанием сделать по-своему.
Его предупреждали, но он не послушал. Как итог — его заказали слить.
— Почему не устранить? — сама не верю, что это спрашиваю. — Это ведь куда проще.
Озвучиваю очевидное, а у самой мороз по коже. Пусть я злюсь на него, но он мой отец. И я не хочу, чтобы его не стало в этом мире.
— По многим причинам — дослужившись до такой должности, генерал Савицкий тоже оброс связями. Лучшим решением была бы его отставка. Для этого наняли одного из тех, у кого были личные счеты к твоему отцу.
Вот он и подошел к заказу творчески.
— Получается, наша с тобой встреча в клубе и все, что после… Все это просто чей-то план?
Чувствую, как напрягается Серебряков. Отстраняется от меня, поднимается с постели и отходит к окну. Он так долго молчит, что я уже не верю в продолжение разговора. А сама просто не знаю, что еще спросить. Все слова кажутся недостаточно четкими как будто.
— Я знал о том, что для тебя готовится провокация.
