Не шарахалась ночами, как ты говорила, не сосала члены за гаражами, как это делали мои одноклассницы… У меня даже парень был всего один… Когда ты после смерти папы заявила, что мне нужно перевестись в другой вуз, я тебе и слова не сказала… Хотя мне жутко не хотелось… Я согласилась, потому что видела, как тебе тяжело, и не хотела доставлять проблем… Ответь, за что ты так меня презираешь? — по щекам текут слёзы застоявшейся обиды, которые я не пытаюсь смахнуть. — Что такого ты так сильно хотела видеть в своём ребёнке, чего нет во мне? Скажи! Может быть, я смогу это исправить!
Мама смахивает слёзы и мотает головой, но меня уже не остановить.
Вся боль, унижение и непонимание, накопленные годами, выплёскиваются в этот длинный хлёсткий монолог.
— Хочешь знать, почему я сбежала без спроса? Потому что учёбы и натирания столов мне недостаточно для счастья. Мне двадцать! Я хочу ходить на свидания, танцевать, общаться и не чувствовать себя преступницей! Вы с Виленом Константиновичем решили причинить мне добро, выдернули из привычной жизни и бросили в змеиное гнездо.
Ты понятия не имеешь, чего я натерпелась в первые недели учёбы! Как меня унижали, уничтожали просто потому, что я другая… Ты серьёзно задаёшься вопросом, почему я не отпрашиваюсь у тебя? Да потому что знаю: ты помотаешь головой и откажешь, независимо от аргументов. Потому что ты совершенно не видишь и не слышишь меня и вечно пытаешься сровнять с землёй. Недаром же вечно спрашиваешь: кем я себя возомнила? Как будто я самый ничтожный человек на свете.
Да никем я себя не возомнила, мам. Я самая обычная и никогда и не думала об обратном. Я просто не хочу ощущать себя хуже других — только и всего."
"Отступая назад, мама щупает трясущейся рукой воздух до тех пор, пока беззвучно не оседает на кровать.
— Как тебя унижали в университете?
— По-разному. — Нахмурившись, я смотрю в сторону. — Обзывали, коллективно бойкотировали, пинали рюкзак… гоняли к декану по сфабрикованным обвинениям… Вызывали на совет, где пытались отправить на принудительные сеансы психотерапии.
Сейчас уже всё в порядке… Леон за меня заступился. Проблема только в Морозове. Он хотел, чтобы я стала его прислугой…
Поняв, что мама не знает о существовании кастовости в распиаренном вузе, я считаю нужным пояснить:
— Прислугой становятся те, кто попал в университет так же, как я — по случайности, а не из-за того, что подтираются деньгами. В обязанности прислуги входит всяческое угождение хозяину в обмен на возможность спокойно учиться.
