А теперь можешь продолжать орать дальше. Только давай немного потише — потом неделями будешь ругать себя за то, что о тебе плохо подумают.
Из бордового лицо мамы становится мертвенно бледным, словно кто-то чересчур резко выкрутил колесо контрастности.
— Кто тебя чуть не изнасиловал? — ошарашенно роняет она. — Леон?
От нелепости этого предположения я агрессивно трясу головой. Леон чуть меня не изнасиловал? Что за бред?
— Леон бы никогда меня и пальцем не тронул.
Это Денис Морозов. — От звука его имени, произнесённого вслух, меня передёргивает. — Брат Эльвиры.
— Их сын? — взгляд мамы становится растерянным. — Но зачем ему? У него таких, как ты, вагон и маленькая тележка.
Я саркастично усмехаюсь. Самое смешное, что своим замечанием мама и не думает меня уязвить. Просто она искренне убеждена, что парень из обеспеченной семьи, независимо от внешности и характера, непременно имеет в своём амурном загашнике дюжину простолюдинок всех мастей, готовых в любой момент раздвинуть перед ним ноги.
А я, её дочь, какой бы красивой, умной и весёлой не была, не могу представлять для людей его окружения реальной ценности. Я никто, пыль, песчинка.
— Можешь спросить его сама, когда увидишь.
— Лия… — мамин голос снова набирает свою обвинительную силу.
— Я ведь тебе не зря говорила не таскаться ночами. А ты что? Опять не послушалась. Вот и получила…
На глаза падает красная пелена. Да сколько можно?! Сколько можно оправдывать всех вокруг… даже насильников! И постоянно, постоянно обвинять во всём меня!! Не так себя вела, не то надела, не послушалась, слишком громко смеялась…
— Если ты прямо сейчас не остановишься, я выйду отсюда, и ты больше никогда меня не увидишь, — цежу я, оглушённая шумом крови в висках.
— Всему есть предел. Ты себя-то слышишь? Твою единственную дочь чуть не изнасиловали, а всё, о чём ты можешь думать, — так это о том, что она сделала не так. За что ты меня настолько не любишь? Что такого я тебе сделала?! Да, я не закончила школу с медалью, но я хорошо училась и проблем вам с папой никогда не доставляла.
