Чтобы я не начал копать, не заинтересовался раньше времени. Может, он думал, что я захочу его переписать, разобрать, модифицировать. Он знал, что мне это интересно.
Кажется, он заметил, что я понял. Посмотрел чуть внимательнее:
— Что-то не так?
Я чуть усмехнулся:
— Нет. Всё нормально. Просто… кажется, ты впервые за всё это время сказал мне неправду.
Он ничего не ответил сразу. Лишь чуть склонил голову, будто раздумывая. А потом произнёс:
— С чего вы это взяли? Объясните.
Я не стал юлить. Кратко объяснил всё: поведение шкатулки, полное глушение Эхо, отсутствие даже фона — и невозможность обнаружить, что внутри, с помощью магии.
Скрытность — всегда признак важности. А незаурядная реакция Якова только подтвердила: он не ожидал, что я это замечу.
Яков выслушал внимательно, не перебивая. В конце чуть кивнул:
— Отчасти вы правы. Артефакт действительно не простой. Это один из так называемых артефактов древних. Их находили ещё до Вспышки. До магии. Никто толком не знает, как они работают. Эти технологии утеряны.
И, откровенно говоря, если вы спросите, как я его активировал — не отвечу. Не потому что не хочу. Потому что не смогу.
Он сделал паузу, потом добавил чуть тише:
— Но я не обманывал вас. Артефакт и правда бесполезен… в рамках этого мира. Здесь ценится сила, её масштаб. Видимость. А этот артефакт ничего не усиливает. Он может скрыть, может изменить, может уменьшить проявление Эхо. Но не усилить. Делает вас незаметным — в лучшем случае. Неопасным — в худшем. Это — не преимущество, а уклонение.
И потому — не имеет цены. Даже продать нельзя.
Он посмотрел на меня чуть пристальнее:
— Так что я не солгал. Просто немного занизил значимость. Чтобы вы не отвлеклись раньше времени.
Я кивнул:
— Ну, давай, показывай. Ты ведь понимаешь, что я всё равно буду его изучать.
Яков открыл шкатулку.
И сразу стало ясно: даже если я сейчас изо всех сил захочу понять этот артефакт — не получится. Плетений Эхо было слишком много. Слишком глубокие. Слишком плотные. Если в случае с чёртовым светильником на столе я мог предположить, как изменить плетения или переплести части плетения, то здесь… мозг просто начал отказываться работать.
Появилась боль. Настоящая, физическая. Мигрень.
Яков заметил, как я нахмурился, и спросил:
— Что-то не так?"
"Я коротко пояснил. Он выслушал, кивнул спокойно:
— Это нормально. Если вы пытаетесь читать то, что выходит за пределы вашего Эхо, организм будет сопротивляться. Это защитная реакция.
