А треугольники, квадраты, круги — превращались в знаки. Не математические. Что-то другое. Но если я всматривался достаточно долго — я начинал понимать, за что каждый отвечает. Например, вот этот — отвечает за её руку. А этот — за ногу.
Эхо несёт в себе информацию о человеке. Возможно, поэтому я интуитивно понимал, как работают мои органы. Откуда знал частоту пульса. Кстати, сейчас — около шестидесяти пяти. Похоже, начал нервничать.
Я заметил — её взгляд изменился. В нём появилась новая грань. Лёгкая надменность, которой раньше не было.
Это удивило. Я не успел обдумать, откуда она взялась, потому что она тут же спросила:
— Ты что, блядь, сделал?
В её голосе больше не было прежнего уважения. Вместо него — смесь шока, недоверия, злости и чего-то, похожего на благодарность, сдержанную и неуверенную. Она смотрела не на меня — на свою руку. На ту самую, теперь уже человеческую. Взгляд дрогнул — в нём мелькнули и разочарование, и гнев. Неистовый коктейль чувств, который она, кажется, с трудом сдерживала.
"
"— Ты знаешь, сколько стоило сделать эту руку такой прочной? — процедила она, не отрывая взгляда. — Как трудно было достать кожу горного клыкара? Как она вживлялась в меня... больно, до крика. До обморока. Я орала так, что сорвала голос. А теперь — ты всё это просто... стёр? — Она почти скрипнула, как будто собиралась заплакать. По лицу было трудно понять — слёз не было. Но голос дрожал. И пока она смотрела на свою руку, я продолжал наблюдать её Эхо — и видел, как знак, отвечающий за левую руку, наконец-то срастался.
Становился цельным. Нормальным.
И всё же я заметил — в её взгляде мелькнуло нечто резкое. Почти как намерение. Как будто она хотела броситься на меня. Но не сделала этого. Что-то её удержало. Может, страх. Может, остатки разума. Или… интерес.
— Извини, — выдавил я, не узнав собственного голоса. Это прозвучало глупо, нелепо, но в тот момент — это было всё, что я смог.
Слишком много всего навалилось сразу. Даже мой мозг не справлялся переваривать всё это сразу.
Слишком много информации. Слишком много новых данных. Слишком много того, чего я раньше не знал, и всё это пыталось встроиться в мои знания и расширить их одновременно. Это было странно — осознавать, что Эхо вроде бы как душа, но одновременно как мана, и ещё нечто большее. Связанное с магией, с формулами… которые я, кажется, знал и не знал одновременно. А рядом эта дура — плачет. То ли улыбается, то ли злится. Очень странная. И это раздражает.
