На дворе было время обеда, так что шанс найти внизу кого-то из слуг, кто принесёт мне еду, был высоким.
Я приподнялся на локтях, сел, опустил ноги на пол и, собравшись с силами, поднялся. Скинул с себя одежду. Успевшую слипнуться от пота и пыли, и направился в душ. Странно что ее не сняли с меня.
Тёплая вода смыла усталость с кожи, но глубже, в мышцы, она пробраться не смогла. Лёгкое жжение в ладонях напомнило, сколько я тянул струны Эхо Максима.
Вытершись, я достал из шкафа свежую тёмную рубашку и брюки, оделся, застёгивая пуговицы с привычной механичностью.
Взял с тумбочки клинок. Пальцы сами потянулись к эфесу. Я повертел его в руке, чувствуя знакомый, почти уже привычный вес. Теперь, похоже, он будет всегда при мне. Лишним точно не окажется.
Повесив клинок на пояс, я ещё раз проверил, всё ли на месте, и направился к двери. Столовая ждала, и, возможно, за обедом удастся перехватить кого-то, с кем стоит поговорить.
Коридор встретил тишиной, мягкой и спокойной, без следа утренней суеты. Запах дома — сухая древесина, тёплый камень и тонкий привкус старого воска от натёртых перил.
Спускаясь по лестнице, я ощущал, как мышцы ещё помнят напряжение дороги, а кожа — горячие струи душа.
У поворота к столовой я заметил, что двери распахнуты, и заглянул внутрь. Стол был сервирован — белоснежная скатерть, тонкая посуда, ровно выложенные приборы. Но на тарелках пусто.
В стороне мелькнула девочка-служанка. Увидев меня, она замерла, словно не ожидала встретить, а потом, спохватившись, почти бегом устремилась в сторону кухни.
Видимо, никто не рассчитывал, что я появлюсь так скоро. Обычно после работы с Эхо барон — а теперь и я — мог пропадать почти сутки, и обед готовили лишь к вечеру.
Я прошёл к торцу длинного стола и сел в кресло во главе — туда, где по памяти барона он всегда садился сам. Это было естественно, почти машинально, как жест, который не требует обдумывания. Передо мной тянулась полированная поверхность, отражая блеск приборов.
Где-то в глубине дома глухо стучали кастрюли, и быстрые шаги служанки уже растворялись за дверью кухни.
Было очевидно, куда она направилась — сообщить, что господин проснулся и его следует накормить. Я чуть улыбнулся. Похоже, сейчас весь дом мобилизуют под одну задачу: сделать так, чтобы я сел за стол и ушёл из-за него сытым и довольным.
Представил, как на кухне начинают шевелиться — кто-то спешно нарезает, кто-то несёт тяжёлую кастрюлю, третий подгоняет остальных, чтобы всё подали горячим.
