— Егор, ты с ума сошел, ну что ты делаешь? — Ксюша возмущается вроде, а сама посмеивается и ко мне ластится, кошечка моя ласковая.
Ну и чего мне с ней делать?
Наказывать?
— Тебя вообще отшлепать нужно за такие выходки.
Бросаю ее на кровать, нависаю сверху, рассматривая свою малышку.
Черт, как же я ее хочу.
— Не надо, — приподнимается на локтях, на меня серьезно смотрит. — Вы поговорили?
— Ты мне зубы, давай не заговаривай.
Переворачиваю ее на живот и шлепаю по охрененной заднице. Блядь.
Ну откуда ж ты такая взялась, Александровна? Для меня специально созданная.
Вселенная, кошка ты дранная, я у тебя в долгу.
— Ай, ну хватит! — шипит моя девочка, получив второй шлепок.
А вот нехер. Просто нехер за моей спиной подобные финты проворачивать.
Нет, я, конечно, благодарен, но ей пока знать об этом не нужно.
— Хватит, когда я скажу.
— Егор, ну…
— Тшшш…
Снова переворачиваю ее на спину, управляю, словно марионеткой. Она не сопротивляется, только посмеивается и смотрит на меня выжидающе.
Ну кто ж тебя такую идеальную создал?
Расстегиваю ее штаны и стаскиваю их нахер вместе с бельем.
Александровна моя только попку свою красивую поднимает и облизывается в предвкушении.
Я с ней точно раньше времени помру. От кайфа. Прямо в ней.
— Мокрая, — урчу довольный результатом. — БДСМчик заводит? — усмехаюсь, пальцами провожу по влажной плоти, и Ксюша со стоном выгибается.
— Егор, — хнычет, двигая бедрами навстречу моим движениям.
— Кто-то плохо себя вел.
— Егор, я тебя сейчас прибью, — шипит моя злючка, а мне только в кайф.
— Хочешь кончить? — продолжаю ее дразнить, с ума схожу от того, какая она влажная, горячая, страстная и вся моя. Полностью. Навсегда. — Хочешь?
— Волков!
— Хочешь?
— Да!
— Выйдешь за меня?
— Да, — произносит со стоном, а потом замирает, — чего?
— Того, Александровна, готовь паспорт, Волковой будешь.
Полученное согласие...
Егор
— Ты с ума сошел?
Она округляет свои красивые глазки, явно не ожидая от меня такой подставы. Вот только слово не воробей, вылетит не поймаешь.
И все, что нужно мне было услышать, я услышал. А обстоятельства, при которых было сказано ее «да» — это формальность, мы ее в расчет не берем, потому что не важно это от слова «совсем».
Я хочу свою девочку, и не только в постели, я хочу ее себе, чтобы по закону, чтобы все правильно было, официально зафиксировано, так сказать.
— Пусти, Егор, — брыкается, кошечка моя, глазками злобно сверкает, а во взгляде помимо негодования, недоумение читается.
