Это что получается? Это он че, это он серьезно, что ли?
— Я сейчас нихрена не понял, пап.
— Чего ты не понял? — спрашивает снисходительно, словно я дурачок какой-то, сижу тут, очевидных вещей не понимаю. — Любишь, говоришь, свою Ксюшу? Серьезно у вас?
Я только киваю болванчиком, глядя на отца снизу вверх.
— Ну вот и нехер кота за яйца тянуть, бери да женись, раз серьезно.
— Пап, а ты не дохрена на себя берешь?
— Нормально я на себя беру, нечего ерундой маяться, раз уж взял на себя ответственность, до конца бери.
— Я сам решу че мне брать и когда.
— Решит он. В охапку взял и в ЗАГС.
— Вот и возьму.
— И возьми!
Сам не понимаю, в какой момент начинаю смеяться, отец моему примеру следует, че уж — дурной пример заразителен. Мог ли я еще полчаса назад представить нечто подобное?
Осмеявшись, встаю, подхожу к отцу и просто его обнимаю. Как в детстве. Как-то за последний год мы разучились друг друга понимать, сейчас я это отчетливо вижу. И дело не только в нем, оно и во мне тоже. Я же не пытался с ним поговорить, не пытался объяснить, просто взбрыкнул, ударился во все тяжкие, а он по-своему воспринял.
Оба хороши, рот ведь дан не только, чтобы в него есть, но и чтобы говорить. Может и не было бы этого всего, будь я чуть умнее, а он чуть сдержаннее.
— Ну все-все, поеду я, а то мать сейчас выберет, что б его, этот Таиланд, еще прививки эти… Нет чтобы как все нормальные бабы, нет, ей в Тайланд надо.
Он отстраняется и, похлопав меня по плечу, направляется к выходу.
— Пап, — уже у двери окликаю отца, — спасибо.
Он кивает, и уже тянется к двери, но внезапно застывает на месте.
— Насчет беременности, это правда?
Я не сразу понимаю, о чем он говорит, на осознание мне требуется несколько секунд."
"— Пока не знаю, — признаюсь честно.
Отец больше ничего не говорит, только улыбается едва заметно, а потом открывает дверь и выходит из квартиры.
*************************************************************************************
— Егор, ты только не злись, — начинает лепетать Александровна, как только входит в квартиру.
Я, конечно, уже ее поджидаю.
— Не злиться, значит? — прищуриваюсь, смотрю на свою училку с прибабахом, и взгляда отвести не могу.
Она такая хорошенькая, раскрасневшаяся, немного взъерошенная.
Кайф. Смотрел бы на нее вечность.
Терпеливо дожидаюсь, пока Ксюша разденется, а потом подхожу к ней, под писк своей девочки, подхватываю ее на руки и несу в спальню.
Как же я чертовски рад, что малявка сейчас у деда.
