Ох, знала бы ты, маленькая, какие вещие прямо сейчас хотел бы с тобой делать, чтобы утолить этот чертов голод, выставила бы меня за дверь и забыла думать о своей наивной любви к такому ублюдку как я.
Кивает:
— В холодильнике.
Отправляюсь на кухню, позволяя ей наконец одеться. Достаю из холодильника кастрюльку, открываю крышку и меня ещё больше тянет утащить девочку в свою холостятскую берлогу. Борщ домашний, с кислой капустой, как я люблю. А на столе, под салфеточкой пирожки румяные. Чума, вообще!"
"Наспех разогреваю на плите борщ, подметив, что микроволновки у девчонки нет.
Небогато живет. Ремонт ещё похуже, чем у бабушки моей. Однако, как и у той чистенько. А еда какая вкусная — закачаешься!
Уплетаю борщ с пирожками, раздумывая, что моя головная боль не спешит обременяться меня своим присутствием. Но стоит мне доесть, как она все же появляется на пороге кухни с полотенцем на голове. Мыться ходила? Не для меня ли?
От этой мысли меня ведёт. Или же я настолько впечатлён домашней едой — не знаю. Но мозг вдруг перестаёт работать, и я ловлю девочку за руку.
Подтягиваю к себе, усаживая на коленки. С ее волос спадает полотенце, и влажные темные волосы осыпаются на спину. Утыкаюсь носом в ее хрупкое плечико:
— Ммм, так вот откуда этот запах баблгама.
— Гель д-для душа, наверно, — лепечет своими губками пухлыми.
— Борщ сама готовила?
— Ну, а кто ж?
— Просто ответь.
— Сама, конечно, — смущается принцесса.
— А пирожки?
— Так это ж баба Вера нажарила, меня угостила. Вот наверно и желудок у неё прихватило.
Ей же жаренного нельзя…
— Эх, а я уже было готов жениться, — усмехаюсь.
— Так я т-тоже такие умею, — будто боится мне не понравиться.
Ах ты маленькая, мою шутку так всерьёз приняла, что кажется готова прямо сейчас доказать, что может для меня пирожков напечь.
— Хозяйственная значит? — ухмыляюсь тому, с каким энтузиазмом она мне себя предлагает.
Кивает и взгляд упирает в пальчики, что нервно теребят край футболки.
— Значит повезёт твоему мужу, — мрачнею.
Потому что не я это буду.
Точно не я. Мне на этот детский сад терпения не хватит. А ломать такую молодую, растягивать под свой характер, потребности и… размер, — да это кощунство просто. Ей бы с пацанами желторотыми зажиматься, а никак не с дядькой взрослым.
— А вы… — выдавливает тихо, — не хотите?
Вижу каких усилий ей этот вопрос стоит. Взгляд так и не поднимает, голосок трясётся.
Будь мужиком, Яр. Разве не собирался отбрить ее, чтобы душу невинную не травмировать? Вот и самое время.
