Сначала сквозь мутный пластик остановочного павильона он наблюдал, как на площадь въезжает машина с горящими маячками и включенной сиреной. Люди в белых халатах протиснулись сквозь толпу с носилками. Обратно почему-то не спешили. Игни ждал и считал секунды, прикидывая, сколько времени пройдет прежде, чем вернется Арсеника.
Потом, когда холод милосердно утешил боль в левом боку, раненом предплечье и всем остальном теле – непривычную, рвущую на части боль, какая свойственна живым, но не знакома вторым душам, – Игни вспомнил, что Арсеники больше нет.
И перестал считать. И холод внутри стал сильней холода снаружи.
* * *Здесь лучше свернуть. Ты ведь не знаешь город, а я да. Поворачивай. Куда ты? Куда ты идешь? Из-за тебя придется новый маршрут придумывать.
Я сам знаю.
Да че ты там знаешь? Здесь налево. На-ле-во. Какого лешего?
Слева мост. Я там закончусь.
Ты и так закончишься, еще не понял? Ты думаешь, что идешь, а сам валяешься на остановке.
Везде напачкал. Все заплевал кровью. Тебе никто не поможет. Они думают, что ты упоротый голый придурок. У тебя даже друзей нет. Ты никому не нужен.
Ты прав.
Ха-ха. А я такой – поворачивай, как будто ты на самом деле идешь. Повелся?
Повелся.
Ты хоть помнишь, кто ты такой? Кто я такой?
Да.
Соврал. Не разогнался признаваться этому козлу, что ни черта он не помнит.
Страшно хотелось пить. Язык распух и едва шевелился. В глотке застряли какие-то сгустки с привкусом ржавчины.
Он попытался повернуться и достать губами снег. Ткнулся лицом во что-то мягкое, но не холодное. Сухое и пахнущее пылью.
Совсем забыл, что можно открыть глаза.
По направлению взгляда из желтой стены торчала кнопка выключателя, замазанного краской того же цвета.
Стена казалась прохладной. Ее хотелось лизнуть.
– Нормально, нормально, – бодро произнес незнакомый мужской голос.
Незнакомый? Едва ли в этом мире оставалось хоть что-то, что он бы мог назвать знакомым.
Включая себя самого.
– Чего нормального? Он жить-то будет?
О, вот это уже ближе. Такое чувство, что полжизни только и слушал это ворчание.
– Воды не давать. Спать не разрешать. Еще часа три, – распорядился тот первый, и Игни его мысленно проклял. – Когда отойдет от наркоза, дай ему немного куриного бульона. По чуть-чуть. После такого стажа без еды сразу наедаться нельзя.
Самого бы тебя в такие условия засунуть, умник.
