– Он непринужденным, братским жестом взъерошил волосы девочке-Есми. Тень улыбки на задумчивом личике. Уже хорошо. – Скажи, здесь всегда так… – Еще и слово не подберешь. «Многолюдно» – мимо, «жизнерадостно» – тоже не в кассу. – Позитивно?
– Это изнанка, – напомнила она строго. – Мы все здесь ненадолго.
– А… – Кажется, он начинал понимать. – То есть некий… перевалочный пункт?
Вместо кивка Соня моргнула.
– Мы слишком привязаны к месту своей смерти. Даже после того как вы, Двоедушники, отправляете нас на изнанку, мы продолжаем по привычке возвращаться туда, где погибли.
Нам нужно время, чтобы порвать эту связь. И смириться с разрывом. Только тогда мы сможем уйти окончательно.
– Куда? Еще дальше?
– Я пойму это, когда уйду, – терпеливо объясняла девочка-Есми звенящим голоском. – И ты поймешь, когда настанет время уходить. Жаль только, что там мы не сможем болтать, сидя на траве. Мы вообще не узнаем друг друга. Мы станем другими.
Игни хотел сказать, что он-то как раз не торопится «уходить». Даже сомнительно годная для жизни изнанка с ее туманами и акустикой концертного зала гораздо предпочтительнее еще более сомнительно годного «там».
И если у него теплилась надежда как-нибудь свалить отсюда, то оттуда уже точно не вариант.
Все это за секунду пронеслось в голове, чтобы в конечном счете в ней же и остаться. А вслух он произнес:
– Знаешь, что там внутри?
Новенький больничный корпус излучал опасность едва ли не сильнее, чем его руины с лицевой стороны города.
– Сновидение, – уверенно сказала Соня.
– Очередное из них.
Еще одной тенью улыбки на ее губах Игни был обязан собственному идиотскому выражению лица.
– Ты помнишь, что видел во снах ты сам, вторая душа?
– Антона Князева, – без запинки ответил он."
"– Точно так же, как изнанка города спит и видит сам город, – пояснила Соня. Подхватила юбку, передвинулась ближе. Устроилась напротив. – Ты смотрел на Антона не глазами. Ты вообще не смотрел. Изнанка тоже не смотрит. Она просто знает. Отсюда, – ее пальцы легко коснулись его груди в области сердца, – и вот отсюда, – вспорхнули к виску.
Прохладные. Хотелось, чтобы она подольше не убирала руку. Но убрала. – А теперь представь, что именно она узнает в этих снах… Любовь? Надежду? Веру? Да, но гораздо чаще – совсем иное.
«И это иное торчит сейчас в том чертовом доме», – сумрачно додумал Игни. Ну, Идель, шахматная, блин, королева! Дай только вернуться.
– Не ходи туда один, – шепнула Соня, прежде чем сгинуть Полупутем.
Миг – и ее не стало рядом.
