– Почему они падали?
– Что?
– Почему они падали? – Ника сама себя не слышала, ей казалось, что она только шевелит губами. Но Виктор ответил.
– Потому что я их отпускал. И они уходили через Полупуть – но недалеко. Ровно настолько, чтобы никто не связал их смерть ни со мной, ни с вокзалом. Ты ведь поняла, насколько важен вокзал?
– Детские мечты… – непослушными губами прошептала Ника. – Всего лишь детские мечты!
– Моя симпатия к Ромодановскому здесь ни при чем, – произнеся это название, Виктор улыбнулся, как улыбаются при звуке имени любимого человека.
– Любой вокзал – это путь на изнанку города. С любого вокзала можно уйти и никогда не вернуться… Просто этот вокзал – мой.
– Что такое изнанка? Кто должен туда уйти?
Ника застыла. Виктор перестал отвечать.
– К тебе гости. – В его карих глазах отразилось искреннее сожаление. И Нике подумалось, что прямо сейчас он свернет ей, любопытной, шею. Без всякого желания. Даже с отвращением. Но свернет. – Нам пора идти.
Сдержался.
Наверху их ждали. Но не люди.
Черные балахоны, птичьи маски, шляпы и посохи. Птицы, которые превращаются в людей. Люди, которые превращаются в птиц.
А еще – Антон и Шанна. В центре зала с темной стеклянной стеной.
Даже парой слов не перекинуться – к ним было не подойти. Виктор сразу направился к выходу. Перед тем как покинуть клуб, Ника успела оглянуться. Увидела непроницаемое лицо скрипачки – уж она-то могла бы не приходить! Но сделала свой выбор. Оба сделали – или им так только казалось. Антон еле держался на ногах.
Все еще очень слабый. Но улыбался. Ей, Нике.
Черные спины заслонили обоих.
На улице Виктор жестом подозвал машину.
– Альтерант должен быть здесь ночью. Это важно. Не опоздай. Я буду ждать.
Антон
– Да какая, к черту, полиция? Если это тот же хрен, который с Игни схлестнулся – а больше некому, – то он неживой. Он через Полупуть ходит!
– Посмотри за окно. Что видишь? День. Полупуть закрыт на сервисное обслуживание!
Имеет в виду, что вторые души не шляются по городу в светлое время суток.
В ее словах есть резон. Но на мое решение они не влияют.
И мне по-прежнему хочется убить эту идиотку Нику, которая поперлась туда одна. А лучше бросить ее там наедине с… дневной душой, ночной? Какая, на фиг, разница! Результат тот же, зато рук не замараю.
– Ника не знала про свою подругу. – Иногда мне кажется, что Шанна читает в моих мыслях, хотя всегда уверяла в обратном. – Игни ей не сказал.
– Игни – мудло.
Молчит неодобрительно. Ненавидит, когда я ругаюсь.
