Казалось, все позади – детский дом, вонючая однушка на окраине, копеечные зарплаты официантки и грузчика. Мы хотели посмотреть мир. Мы только начинали жить. Мы любили друг друга. У нас наконец-то появились деньги…
Стреляли в меня. Она просто оказалась рядом. Я был уверен, что это самое безопасное в мире место – быть со мной рядом. Снова ошибка… я умер мгновенно. Она до сих пор не пришла в себя. Она в коме. Понимаешь? Все это время она в коме, и только поэтому я здесь. Вторая душа. Альтерант. Не знаю, как это вышло… Но я задолжал очень много.
За всю ее жизнь. И теперь должен расплачиваться…
«Ты – не вторая душа, – подумала Ника, потихоньку переминаясь на затекших ногах. – И уж тем более не альтерант. Ты ангел-хранитель для своей Виктории. И чокнутый псих – для всех остальных».
– У Виктории не хватило бы сил ждать, пока я сам соберу столько Есми… и тогда я придумал. Меня слушаются птицы. Они могли бы охотиться за меня. Но птицы – это стая… Стае нужен вожак. Пастырь.
Тот, за кем пойдут Есми. Тот, за кем полетят птицы. Я долго пробовал. Находил людей. В разных городах, чтобы не вызывать подозрения. Но все они не выдерживали боли и погибали…
«Ничего себе новости. – У Ники похолодело внутри, хотя казалось бы, холодней уже невозможно. – Так значит, девчонки не первые… и им, можно сказать, повезло…»
– Постепенно я научился дозировать боль. Но не это главное. Они выживали, когда я отдавал им часть себя.
– Часть… себя?
Кивнул. Потер ладонями глаза.
Снова кивнул.
– Я понял случайно. Та д-девушка, она… – Виктор достал из кармана сигарету, и только когда прикурил, Ника заметила, как трясутся его руки. – Она меня сп-провоцировала. Решила, что я позвал ее для этого. И потом… Выдержала обряд. Несколько дней была без сознания, металась и бредила, думал, не выживет… а она открыла глаза. И птицы приняли ее, как меня.
– Вы ее… изнасиловали?
– Она пережила обряд. Это важнее. Точно так же, как остальные.
Я выбирал места десятков смертей. Водокачка – наследие лихих девяностых. Знала бы ты, сколько тел навсегда упокоилось в ее штольнях… Гостиница стояла на костях, а когда их нашли, то даже не позаботились о том, чтобы перезахоронить останки. Третий дом сожгли вместе с жильцами. Освободили место под новостройку – как же я люблю наш город… Один дом – один Пастырь. Я пытался использовать дважды, но ничего не получалось. Это было мучительно и бесполезно.
