– Вот что гуманитарный колледж делает с человеком, – протянул Джефферсон и подмигнул. – Ты еще играешь в бейсбол или теперь это для тебя слишком суровый спорт?
– Оказывается, Коннор пишет чудесные стихи, – напряженно проговорила Отем, выпрямляя спину. – Думаю, многие проблемы в этой стране разрешились бы, если бы мужчины смело выражали свои чувства, а не подавляли свои эмоции, пытаясь демонстрировать маскулинность и силу.
– Ну уж, ну уж, – усмехнулся Пол, поднимая бокал.
Отем погладила Коннора по щеке тыльной стороной ладони.
– Надеюсь, ты никогда не бросишь писать стихи.
– Не брошу, – ответил он и кашлянул, глядя куда угодно, только не на меня.
Ма надула щеки.
– Чудеса, да и только. – Она пожала плечами и повернулась к Джефферсону. – А ты за что благодарен, милый, помимо того, что у тебя такая чудесная невеста?
Джефферсон просиял.
– Я горжусь и благодарен, что такая восхитительная женщина согласилась стать моей женой. Еще я искренне благодарен маме и папе за то, что в конце этого года они позволят мне распоряжаться моей частью средств, чтобы мы с Кассандрой могли начать жить вместе.
Жду не дождусь, когда вместе с тобой начну вести дела, папа. Не только ради возможности поддержать семью, но и ради процветания будущих поколений.
Мистер Дрейк поднял бокал.
– Мы с твоей матерью гордимся тобой и благодарны судьбе за такого сына. Надеюсь, ты выполнишь свой долг перед семьей.
Коннор резко вдохнул и медленно выдохнул, потом быстро посмотрел на меня, в его взгляде читалась надежда.
Я сразу понял, о чем он думает. Если родители отдают Джефферсону его долю по случаю окончания университета, то, вероятно, сделают то же самое для Коннора. Я не разделял его надежд.
– Хорошо, хорошо, моя очередь, – сказала Ма. – Я безмерно благодарна за то, что мы все собрались здесь сегодня. За Коннора, ведь он мне как сын. За Викторию и Аллена, которые годами заботились о моей семье. Но никакими словами не выразить мою благодарность за ваше недавнее благодеяние.
Я резко поднял голову, повернулся и вопросительно посмотрел на Коннора – «Какого черта?» – но тот лишь покачал головой: «Понятия не имею, о чем речь».
– О чем ты говоришь, Ма? – спросил я.
– Да, что ты имеешь в виду? – поинтересовался Пол, недоуменно хмурясь.
– Я говорю о доме. Виктория и Аллен спасли меня от бесконечных тревог, мучивших меня полжизни.
– Ма, – проговорил я. Зародившееся в моей душе ужасное подозрение окрепло.
– Они купили мне дом! – воскликнула моя мать.
