– Правда?
Она поглядела на меня, чуть нахмурившись.
– А тебе он не нравится?
Я пожал плечами.
– Большинство ухажеров Ма были рыбами-прилипалами.
– Пол не такой, – заверила меня Отем. – Он ее оберегает. Они чудесно смотрятся вместе.
– Пожалуй. Жаль, что она вечно делает из себя посмешище.
– Она просто ведет себя как обычно, всегда остается собой. Твоя мама мне тоже нравится. Она искренняя. И мне нравятся мистер и миссис Дрейк, потому что им нравится твоя мама.
«Спасибо, что говоришь это. Спасибо, что понимаешь, а то мне иногда начинает казаться, что я сошел с ума.
Спасибо, что пришла поддержать меня сейчас, когда на улице холодно и светит луна, а у тебя такие розовые щеки и красивые губы. Если бы только я мог тебя поцеловать, я бы…»
– Уэстон?
Я моргнул.
– Прости. Что ты сказала?
– Я сказала, попробуй представить, насколько жизнь твоей мамы станет проще. После того как ты закончишь университет и станешь Стервятником с Уолл-стрит, ты купишь ей дом побольше. – Она хитро улыбнулась. – Или медовый месяц на Таити для нее и Пола.
Мы сидели в уютном молчании, согревавшем меня, несмотря на морозный вечерний воздух.
Отем смотрела вдаль, на огромный задний двор Дрейков. Медно-рыжая прядь волос касалась ее белой щеки, карие глаза стали задумчивыми – наверное, она размышляла о мире и населяющих его людях.
«Она слишком мила, а я полон горечи. Она слишком добра, а я постоянно вижу в людях только плохое».
В доме раздались сердитые голоса. Мы с Отем переглянулись, не сговариваясь, встали со ступеней и прокрались в маленькую гостиную, примыкающую к кухне, в которой Коннор сейчас спорил со своими родителями.
– Она очень милая девушка, – говорил мистер Дрейк, – но неужели ты действительно можешь представить себе счастливое будущее рядом с ней?
Отем замерла и сжала мою руку.
– Выходит, она для вас тоже недостаточно хороша? – спросил Коннор.
– Ты не хочешь все это слушать, – прошептал я и потянул Отем за руку, чтобы увести отсюда. Она вырвала ладонь и осталась стоять на месте.
– Дело не в том, кто хорош, а кто нет, – продолжал мистер Дрейк.
– Речь о твоем будущем.
– Мне двадцать два года, – огрызнулся Коннор. – Я должен распланировать все будущее сейчас? Ладно, хорошо. Я знаю, чего хочу. Папа, я не хочу работать вместе с тобой. Мама, я не хочу посвящать свою жизнь политике. Почему вы наказываете меня за то, что мне хочется чего-то другого?
– Никто тебя не наказывает, – возразила миссис Дрейк. – Мы предупреждаем тебя, пытаемся уберечь от ошибки.
