"
"Желая праведно вспылить, различные вельможи, дворяне и даже аристократы, оборачивались, но, узнавая Карейна, делали вид, что все в порядке и спешили убраться подальше.
Даже невзирая на личную силу, после смерти Лариса, клан Тарезов оказался на одну позицию выше Хищных Клинков. И, в данный момент, пусть они не были сильнейшими, оставляя за собой позицию богатейших, но уже наступали на пятки двум лидерам списка семи кланов.
Марнилам и Вечной Горе, глава которых почему-то не явился на торжество.
Самым могущественным, по совокупности показателей, из семерки.
– Хаджар, – Карейн, вытерев ладонь о спину какого-то старшего офицера, протянул руку Хаджару. – рад видеть тебя здесь, дружище. Немного варварства на таких праздниках жизни никогда не помешает.
Хаджар ответил на жест.
– Эйнен, Анис, Том, Дора, Ваше Императорское Величество. Неужели банда Карнака снова в сборе? Не вижу только малышки Рекки и знойной Анетт. А я ведь так вырядился, – Карейн тут же сник. – хотел произвести на неё впечатление… кстати странно – а где она?
Только идиот бы не понял, что за показной расслабленностью и добродушностью Карейна скрывается нечто иное.
– Поздравляю с праздником, Брустр, – Агвар, Король Эльфов, пожал руку главе Хищных Клинков. – Парис – достойная замена Ларису.
– Замена… – повторил Брустр. – мой старший сын погиб, Агвар. Погиб, как и многие молодые, в погоне за честью и славой, но наш достойный Император даже не счел нужным закончить Турнир, чтобы память о моем сыне прошла сквозь эпохи.
– Даже если бы не случилась война, глава Хищных Клинков, то о вашем сыне никто бы не вспомнил, – стоявшая по правую руку от Хаджара принцесса Акена, смотрела на старшего Диноса так, будто видела перед собой кучу навоза. Хотя, если честно, так она смотрела на всю верхушку айсберга аристократии. – Никто не помнит тех, кто занял хоть какую-то позицию, кроме первой.
Динос повернулся к принцессе. С поклоном, он ответил ей:
– Громкие слова, принцесса, из уст младшей из Императорского рода.
В зале, на долю мгновения, повисла тишина. Даже Хаджар был удивлен подобному безрассудству со стороны Брустра. Тот ведь, в буквальном смысле, бросил в лице Акене тот факт, что она являлась чем-то вроде уродца.
Незапланированное дитя.
Изгой, несмотря на любовь и заботу Императорской четы.
Ошибка судьбы и серьезная проблема для всей страны.
– Но все это лирика, – пока зал, и в том числе – сама Акена, не пришли в себя, Брустр подошел к Хаджару.
