"
"– Разумеется, принцесса, разумеется, – закивал Брустр, а затем повернулся к Хаджару. – Ученик самого Тирисфаля… Что же, я ожидал чего-то большего от носителя такой славы.
Хаджар посмотрел на Тома и Анис, заметил как поодаль стоит Рекка Геран, и как к ним уже идут эльфы вместе с Эйненом.
Сегодня он, наконец, избавиться от бремени клятвы, вот только…
– Здравствуй, Хаджар Дархан, – вперед, перед Брустром, вышел маленький мальчик. Мальчик, в котором ощущался небывалый талант пути Духа Меча. – Я твой самый большой поклонник в этом доме.
Прошу, не слушай моего отца –кодекс меча в нем ослаб и он не может простить того, что Ларис оказался слабее.
Мальчик, говоривший совсем не детские слова, протянул Хаджару руку.
– Надеюсь, когда-нибудь, я смогу стать равным тебе, мечник Дархан, чтобы мы могли сражаться с врагами Дарнаса плечом к плечу.
Сердца Хаджара пропустило удар.Мальчик говорил искренне.Без страха.Без сомнений.От чистого сердца.Глава 954
Брустр посмотрел на сына с отцовским неодобрением.
Взглядом, все еще наполненным отеческой любовью и заботой, но граничащий со скорым и не самым мягким наказанием.
Мальчишка отвечал могучему главе клана мечников абсолютным безразличием. Он счастливо, слегка нахально и беспечно, улыбался и тряс предплечье Хаджара. Тот только удивлялся тому, откуда у столь юного детя подобная крепость воли, духа и, что поражало еще сильнее – тела.
– Уведи его, – процедил Брустр.
Он даже не повернулся к своей красавице жене.
Обронил приказ, будто обратился к слуге, а не второму человеку после себя в клане.
– Пойдем, Парис, – женщина наклонился и взяла мальчика за левую руку.
Тот тут же приосанился, с лица сошла шальная улыбка. Выпрямившись и, из сорванца превратившись едва ли не в принца Империи, он прижался щекой к тыльной стороне её ладони.
– Конечно, матушка, – и, не отпуская или не вырываясь из руки жены Брустра, они вдвоем вскоре скрылись где-то среди толпы гостей.
Хаджар провожал их взглядом и чувствовал, как медленнее бьется тяжелеющее сердце.
– Не поздно ли уже, друг мой Брустр, юному воину таскаться за юбкой своей матери? – из-за спин танцующих, в пол глаза наблюдавших за происходящем дворян и аристократов, выплыл никто иной, как Сальм Тарез.
Как всегда, в самых дорогих одеждах, под левой рукой он вел одну из своих самых молодых жен. Юной прелестнице с платиновыми волосами не было еще и семнадцати весен.
