Он видел, как белая кожанная вещь, взлетев в воздух, понеслась к его лицу."
"Он мог его остановить. Мог уклониться. Мог, даже не обнажая меча, обратить её, вместе с половиной зала, в пыль. Мог достать Синий Клинок и постараться в ту же секунду, неожиданным нападением, отправить Брустра к праотцам.
Но он этого не сделал.
Он позволил совершиться унизительному жесту.
Перчатка, шлепнув о губы, медленно, едва ли не гусиным пером, упала на пол.
– Подобные оскорбления, Хаджар Дархан, смываются в нашем обществе кровью! – прорычал Брустр Динос.
– И я вижу своим священным долгом показать зарвавшемуся простолюдину каково истинное лицо аристократии!
– Что вы себе позволяете, Брустр! – Акена вышла вперед перед Хаджаром. –Немедленно принесите свои извинения! Вы не имели никакого морального права бросать вызов человеку, который лишь отверг ваше предложение!
– Морального – возможно, достопочтенная принцесса, – Брустр, обращаясь к принцессе, даже не думал кланяться, как того требовал этикет.
– Но не вы, и даже не ваш отец, не в силах лишить меня права, которое было высечено в камнях закона нашими далекими предшественниками. По законам Дарнаса любой гражданин, может вызвать иного гражданина на дуэль! А с недавнего времени ученики Тирисфаля, старший брат Баронессы Лидусской, являет гражданином Дарнаса!
По залу прошлись шепотки. Слухи в столице распространялись быстрее, лесного пожара. Уже все прекрасно знали, что Хаджар был гораздо старше того возраста, который объявил при поступлении в школу Святого Неба.
Вот только одно дело – знать об этом и совершенно другое – сказать открыто и вслух. Этим Брустр буквально бросил в лицо ректору школу тот факт, что его обвел вокруг пальца выходец с таких дальних рубежей страны, что её жители даже не являлись подданными Императорской короны.
– Как и он имеет право отказаться, – прошипела Акена. Она повернулась к Хаджару, а затем, так, чтобы увидел лишь он один, подмигнула. – Откажись от этой, якобы, дуэли, Хаджар Дархан.
Ты имеешь полное право проигнорировать попытки этого человека отомстить за смерть его сына.
И вновь – тишина в зале. Слова принцессы оказались ничуть не менее дерзкими, чем у самого Брустра. И тот это прекрасно понимал.
В общем и целом – все выбросили на стол свои козыри. Сняли маски, сорвали шоры и показали истинное лица.
В этом, когда глава Хищных Клинков, был предельно прав, когда говорил про “истинное лицо аристократии”.
