И не мог простить себе, что так поверхностно оценил людей, замешанных в этом деле.
Начиная с Майи Сало.
Ошибка вкралась с самого начала: решив заняться случаем Эвы, он пренебрег важным уроком синьора Б.
Хочешь узнать ребенка – хорошенько изучи его семью.
Обычно перед тем, как принять пациента, он следовал правилу и наводил справки о членах семьи, ведь очень часто причины тех или иных расстройств следовало искать в стенах дома. На этот раз он упустил такой важный аспект терапии, поскольку родители Эвы отсутствовали.
Это не оправдание, сказал он себе с упреком.
Истина в том, что он сделал исключение для Майи. Удовольствовался тем, что девушка заменяет Эве родителей. И теперь понимал, насколько с его стороны это было непростительно. По сути, что он знал о молодой финке, кроме того, что она сама ему рассказала?
К тому же Беатриче Онельи Кателани разоблачила выдумку насчет университета. Тот факт, что девушка выдавала себя за студентку, изучающую искусство, в то время как она писала диплом по парапсихологии, должен был его насторожить.
Тот, кто знает определенные явления в теории, может запросто их воспроизвести.
Почему он раньше об этом не подумал? Что помешало ему быть беспристрастным? Подпал под чары, влюбился? Курам на смех, подумал Джербер, ощущая свою вину.
Но, кроме Майи, на заднем плане маячили две таинственные фигуры. Родители Эвы.
Мать, отдыхавшая на Барбадосе, представляла собой загадку. Выслушав нелицеприятное мнение синьоры Ваннини и единственный раз переговорив с Беатриче по телефону, Джербер не стал углубляться в тему, не удосужился выяснить, какую роль играла она в жизни дочери и почему решила препоручить ее заботам совершенно постороннего человека, студентки, с которой ни разу не встречалась лично.
А еще где-то, неизвестно где, имелся безликий отец."
"Именно когда возникла эта мысль, музыку Шопена по радио заглушили помехи. Джербер распахнул глаза и, раздраженный треском, тут же прикрутил звук, но не до самого конца, ибо в этот момент его взгляд случайно упал на второй этаж огромного особняка.
Эва смотрела на него из окна своей комнаты.
На мгновение ему показалось, что отвратительный скрежет, прервавший мелодию Шопена, устроила она. Но потом кое-что отвлекло его от такой абсурдной мысли: он заметил, что взгляд девочки направлен на него, но губы шевелятся, будто она разговаривает с кем-то другим.
Но никого больше в комнате не было видно.
И тут Джерберу показалось, будто он слышит что-то в непрекращающемся шуме радиопомех.
