– Вчера синьора Ваннини говорила, что принесет кекс.
– Синьора Ваннини еще не пришла, – сообщила Майя.
Эва призадумалась.
– Ладно, пусть будет печенье, – решила она и уселась за дубовый стол.
Джербер проследил за ней взглядом. Проходя мимо, девочка тоже пристально взглянула на него, но ничего не сказала. В этом немом диалоге таился секрет того, что произошло ночью. Они оба знали. Оба решили при Майе Сало не подавать виду.
Психолог силился уловить нечто, от него ускользавшее. Было что-то неправильное в этой кухне.
И вовсе не Эва. Это я здесь по ошибке, сказал он себе. Нервы не выдерживали. Он разваливался на куски.
Внезапно его осенило.
Он вскочил со стула и бросился в маленькую каморку рядом с кухней, где пару дней назад разглядывал осколки стеклянного шара. Принялся шарить на полках. Нужную вещь он нашел в ящике для инструментов, который стоял среди моющих средств.
Металлический шпатель как нельзя лучше подходил для того, что задумал доктор.
Он поднялся на второй этаж и решительно зашагал к комнатке Эвы.
Распахнул дверь и вновь оказался в окружении невыносимых маргариток. Огляделся, выбирая, с которой стены начать.
Он присмотрел ту, у которой стоял белый шкаф с полочкой, откуда свалился стеклянный шар. Подошел, сжимая в руке шпатель, нацелил его на обои, готовясь их сорвать. Ярость переполняла его.
Прощаю.
Нет там, под обоями, никакого слова, твердил он себе. Никакого. И синьора в очках не существует. Он никогда не входил в этот дом. И в этой комнате никогда не было пятилетнего мальчика, тем более Дзено Дзанусси.
Он тяжело дышал. Тело вдруг стало неподъемным, навалилась усталость. Взгляд скользнул по отражению в оконном стекле. Глаза, налитые кровью, лицо безумца.
Если я это сделаю, все будет кончено, подумал он. Если посмотрю, что там, под проклятыми обоями, назад уже не вернуться. Есть там надпись или нет, не важно. Ведь стоит только хотя бы признать возможность того, что все это правда, и я проиграю.
А главное, больше ничем не смогу помочь Эве.
И никому из детей. Никогда.
Но потом он повернулся к пустому креслу, будто показывая себя. И нанес первый удар шпателем.
Едва инструмент вонзился в стену, как та задрожала с гулким звуком."
"Этого Джербер не ожидал. Открытие ошеломило его. Он выронил шпатель и через пару секунд ударил в стену кулаком, и та вновь затряслась, а звук был таким же гулким: так и есть, эта стена не из камня, как остальные в старинном особняке. Тонкая перегородка из гипсокартона.
