Внутри магазинчик представлял собой настоящий лабиринт. Джербер проходил под целым рядом арок, разделявших залы со сводчатыми потолками, битком набитые предметами интерьера и декора. Из глубины доносилось тиканье часов с маятником.
Владелец показался из-за пьедестала розового мрамора, на котором стоял женский бюст из песчаника.
– Добрый день, – поздоровался он. – Чем я могу вам помочь?
Лет восьмидесяти, очень элегантный. Серый костюм с рисунком «гусиные лапки», карман с ненавязчивой белой строчкой и красный галстук.
Очки в черепаховой оправе покоятся на белоснежной гриве волос. На мизинце перстень с маленьким рубином. В руках он держал коробочку с шеллаком и тряпку для полировки дерева.
Перед Джербером стоял человек, который рассказывал Эве истории о королях, рыцарях и замках. Который любил сладости, особенно карамельки. Который научил ее считать до десяти, а также читать некоторые слова. Который усаживал ее к себе на колени и пел для нее, когда они вместе слушали оперу по радио.
Человек, которого дочь считала умершим.
– Меня зовут Пьетро Джербер, – представился доктор. – Я детский психолог и сейчас занимаюсь вашей дочерью Эвой.
Владелец магазина ответил не сразу. Он поджал губы, выпрямился. Явная озабоченность во взгляде.
– Мою дочь зовут Клара, – поправил он.
Джербер подумал сперва, что произошла ошибка, это не тот человек.
Но антиквар добавил:
– Мать постоянно меняет ей имена.
Они устроились за красной ширмой, где у антиквара был личный кабинет. Уголок с двумя креслицами voyеuse[5], обитыми зеленой парчовой тканью и поставленными у игорного стола с инкрустациями, который теперь служил письменным. На стене Мадонна с Младенцем, работа мастера семнадцатого века. В глубине маленький буфет в неоклассическом стиле, на нем электрический чайник."
"– Как там Клара? – первым делом спросил Гульельмо Онельи Кателани, включая лампу Тиффани из латуни и стекла.
Джербер хотел бы говорить откровенно, но боялся его расстроить.
– Я стараюсь ей помочь, – только и сказал он.
Очевидно, отец был в курсе проблем девочки.
– Я тоже пытался, – проговорил он с тоской. – Все усилия были тщетными.
– Почему вы отдалились от нее? – спросил психолог.
Тот уставился на него с оскорбленным видом:
– Вам так сказали?
Он был зол на Беатриче, это бросалось в глаза.
