Казалось, это платьице явилось из могилы.
– Добрый день, – поздоровался психолог как ни в чем не бывало. – Вчера мы с тобой не виделись, попробуем сегодня наверстать."
"Девочка не шелохнулась, как будто его и не было в комнате.
Джербер повернулся к Майе, делая вид, будто хочет проводить ее до двери.
– Ты видел? – спросила та вполголоса, потрясенная.
Психолог успокоил ее:
– Платье не могло таинственным образом возникнуть из истории Эвы. Девчонка нарочно его туда вставила.
– Но я никогда не видела его в доме, – возразила Майя.
– Это означает одно: Эва отлично умеет прятать вещи, – воззвал Джербер к здравому смыслу студентки. – А теперь ступай, я сам разберусь.
Закусив губу, Майя бросила на девочку прощальный взгляд и вышла из комнаты.
Пьетро Джербер снял плащ и вернулся к маленькой пациентке.
– Что ты делаешь? – спросил он будто невзначай: никогда нельзя допытываться, во что дети играют. Синьор Б. говорил, что для детей игра и реальность – одно и то же и никогда не следует их разграничивать.
– Мы готовимся к большому балу, – объяснила Эва, продолжая причесывать куклу. – Нам надо быть красивыми.
– Прекрасный повод, – заметил он.
– Да, – тут же отозвалась девочка.
– Жаль, у меня неподходящий костюм, – посетовал Джербер, указывая на свой джемпер.
– Все равно можешь прийти, если хочешь.
– Спасибо, но я не получал приглашения.
– Я принцесса, кого хочу, того и приглашаю.
Принцесса-призрак, подумал он. Но если Эва стремилась вызвать какую-то его реакцию на то, как она одета, ему следовало по-прежнему не обращать внимания на платье.
– Ты не принцесса, – заявил он.
Девочка растерялась.
Но Джербер продолжал:
– Ты королева.
Эва расстроилась, взгляд затуманился.
А он-то думал, что делает комплимент.
– Что-то не так? – спросил он робко и покаянно.
– Он говорил, что я – его королева.
Психолог не понял, кого она имеет в виду.
– Кто тебе это говорил?
– Мой папа, – призналась Эва. – Но он больше не приходит меня навещать.
До этой минуты Эва ни разу не упоминала об отце.
– Ты скучаешь?
Девочка кивнула и убежденно проговорила:
– Он на небесах.
Этого Джербер не ожидал. Сама Эва никак не могла сделать такой вывод. Кто-то ей это внушил. Мать, чтобы скрыть тот факт, что отец решил исчезнуть из жизни дочери? Но почему не придумать что-то менее категоричное? Под такой ложью кроется обида, это очевидно. Но Эва наконец-то раскрылась перед ним. И Джербер не хотел упустить случай, боясь, что другого не представится.
