"
"– Тот факт, что ты пересек границу, пусть на самое короткое время, уже выделяет тебя из всех человеческих существ.
– Мозговая деятельность не прекратилась окончательно, так что это нельзя определенно назвать смертью, – заметил он и стал размышлять вслух: – Но в самом деле, не будь того эпизода, я не допустил бы ни малейшей возможности прислушаться к истории Эвы. – Я сразу отмел бы все сомнения, подумал Джербер. И занимался бы этим случаем более трезво и отстраненно.
Тьма отвергла меня, но потом забрала Дзено.
Джербер вспомнил, как долго он пребывал в убеждении, что все именно так. Quid pro quo.
– Рассказывай дальше, – поторопила его Майя.
Изложение событий закончилось, равно как и дождь за окном, полчаса спустя, эпизодом, услышанным во время последнего сеанса, когда синьор в очках забрал воображаемого друга Эвы с летнего карнавала и отвез неизвестно куда.
– Он был одет принцессой…
– Да, – подтвердил Джербер. – Двое проходимцев нарядили его в карнавальный костюм и оставили в толпе.
– А теперь он не помнит своего имени и злится, если кто-то продолжает спрашивать, – задумчиво проговорила девушка.
– Удобно, правда? Эта часть истории наиболее уязвима.
– Я не об этом… Я думаю, что ребенок-призрак, теряющий память, – самая грустная история из всех, какие я когда-либо слышала.
Джербер застыл.
– Стало быть, ты ей веришь… Ты, как и ее мать, думаешь, что Эва – особенная.
– Я не должна ей верить. Я должна ее изучать, – возразила Майя, вновь прикрываясь своим научным подходом к предмету.
– Но ты наверняка уже составила какое-то представление.
– Эва может быть мостом.
– Мостом?
– Она может связывать нас с чем-то неизведанным.
– И где доказательства?
– Ты говорил, что видел покраснение на коже, когда воображаемый друг причинил ей боль…
– Разум имеет власть над телом, – возразил психолог. – Я уже видел, как такое происходит с другими маленькими пациентами.
– Таким же образом? – скептически осведомилась Майя.
– Не совсем, – признался он.
– Такое я наблюдал впервые.
Девушка взяла его за руки.
– Я верю, что нас окружают запертые двери. Вот только наш мозг отвергает знаки и предостережения. Ведь мы обитаем в мире материи и энергии и не знаем, как иначе его рассматривать… Но если мы откроем дверь и позволим нашему разуму видеть, эта дверь уже не закроется никогда.
Майя едва закончила фразу. Что-то заставило ее обернуться.
– В чем дело? – спросил Джербер: он ничего не заметил.
