Всякий мужчина наполнится горделивой и естественной радостью, когда его собственная Дева поймет его подвиг, совершая который он всем рисковал ради нее. Вспомните же и вы пору своей любви, услышьте отзвуки тех мыслей, ощутите вновь запомнившуюся навсегда сладкую боль.
Наконец настал пятый день нашего путешествия, и на седьмом часу пути вокруг нас зазвучали непонятные звуки, словно бы рожденные самими скалами. Я немедленно привлек Деву к себе, взял Дискос в руку, и мы продолжили путь с великой осторожностью.
Трижды мы проходили мимо языков пламени; выплясывая, они испускали негромкие стоны или свист, повсюду слышны были и другие звуки, очень странные и неведомые, но, тем не менее, чем-то знакомые. И вдруг я как будто бы уловил в них далекие отголоски, хотя только что мне казалось, что они исходят откуда-то из-под моего локтя.
И о! я понял тогда, что внимаю подхваченным скалами отголоскам далекого и могучего зыка. Так трубил огромный газовый фонтан, Я тут же сказал об этом Наани, и мы решили, что это просто чудесно; значит, недалек и выход из ущелья, и путешествие наше приближается к своему концу.
После этого мы стали вглядываться вперед очень усердно: там плясали многочисленные огни, и среди них прятался тот, который интересовал нас; маленький на таком расстоянии.
Продвинувшись еще дальше, мы заметили, что впереди высоко над нами ущелье то освещается, то затмевается и ночь как бы становится то более, то менее черной. И о! это играли далекие отблески пламени великого газового фонтана.
Глядя перед собой, мы теперь видели становящиеся все более яркими колышущиеся отражения синего огненного столпа.
Рев огня набрал силу и наконец превратился в оглушительный и неровный свист. Оставив позади последние огненные жерла, мы оказались в той части ущелья, где не было другого света, кроме колоссального столба пламени, освещавшего все вокруг.
Наконец мы приблизились к пульсирующему огню; наполовину оглушенные ревом, сделавшимся теперь едва переносимым, забыв обо всем, мы с Наани замерли перед огненным столпом.
Моя рука лежала на плечах Девы, мы оба молчали – не только в трепете, но и потому, что пламя бушевало чересчур громко.
Постояв так долгое время, мы переглянулись, поцеловались и обратили прощальный взор к чудовищному огню.
Отблески голубого пламени освещали весьма далекие скалы. В очередной раз взмывая кверху, пламя освещало унылый, затерянный и забытый каменистый край.
