— Последний вопрос у меня к вам, Люся, — сказал Павел Петрович довольно холодно из-за собственных мыслей. — Когда мы встретили вас на лестнице после того, как упал Парамонов, вы держались за щеку. Кто вас ударил?"
"Она так перепугалась, что Павел Петрович решил — сейчас кинется бежать, упадет и расшибется. В квартире было тесновато.
— Я?… — пробормотала Люсинда. — Я?! Ударить?! Меня? Никто… Никто меня не ударял, что вы!
— Люся, у вас на щеке отпечаталась пятерня. Вы прикрывали щеку рукой. Кто вас ударил?
— Я… мне домой… мне домой надо… там тетя Верочка одна… я…
И она на самом деле кинулась, затопала, Добровольский неожиданно быстро двинулся за ней, даже Василия в кресло уронил.
Олимпиада рванулась было следом, но Добровольский ее моментально остановил, даже не словами, а взглядом, которого она послушалась.
— Ну и что это такое? — спросила Олимпиада у Василия, когда он уселся, очень недовольный, и встопорщил усы. — Кто ее ударил?
В это время вернулся Добровольский.
— Я не знаю, — ответил он на вопрос, заданный коту.
— Кажется, я ее расстроил.
— Да уж, — согласилась Олимпиада. — Мне нужно ее успокоить.
— Она убежала домой, — рассеянно сказал Добровольский. — Я не уверен, что вы вообще должны с ней разговаривать об этом.
Олимпиада посмотрела — сидит себе в кресле, гладит кота, будь он неладен, вид загадочный у обоих.
— Может, вы ошиблись? — спросила она сердито. — Я что-то ничего не заметила такого, что было бы похоже на пощечину!
— Это потому, что вы были заняты совсем другим.
И я не ошибся, иначе ваша подруга так не испугалась бы. Сказала бы, что это чепуха, и все.
Олимпиада помолчала. Он был прав.
— И я так и не понял, что она делала на площадке между первым и вторым этажом.
— Она же вам рассказала! Она вышла потому, что услышала шум на улице!
— И вместо улицы помчалась наверх? Ведь живет она на первом этаже, правильно?
Олимпиада растерялась.
— Ну… да.
— И как она могла услышать шум на улице, если у них в квартире вовсю орал телевизор, а на окнах, как только что было сказано, ставни?
— У них не ставни, — все так же растерянно пояснила Олимпиада, — у них… щиты такие, изнутри задвигаются.
— Если щиты были задвинуты, она не услышала бы даже ядерного взрыва. Не то что падения нашего Парамонова. Зачем она вышла на лестницу? Как оказалась между этажами? Кто ее ударил?
— Люся ни в чем не может быть замешана, — твердо сказала Олимпиада. — Я ее знаю, она отличный человек!
— Возможно.
