— Денежками, чем, чем!.. Зелененькими делись!
— Да нет у меня никаких денег!
Последний гонорар он истратил на «скульптуру». Купил в лавке небольшой бюстик Наполеона, который стоял теперь у него на столе. Иногда они с императором беседовали — о судьбах мира.
— Ты, чай, думаешь, что я дура, — сказала тетка беззлобно. — А я не дура. Я, милый ты мой, совсем не дура. Покойник-то на динамите подорвался? На динамите! А откуда у него динамит? А оттуда, что бомбы он делал и разбойникам продавал! Это теперь всякий знает, что бомбы, которые террористы взрывают, все самодельные, и покойник их делал, так?
Жорж от изумления открыл рот.
— Ты бородищей-то не тряси, — произнесла Люба деловито, — не поможет. Я-то знаю, сколько баксов за это отваливают, за бомбы! И знаю, что ты у него правая рука был!
— Я?! — поразился гений. — Я правая рука?!
— Ты. Ты! — Она начала раздражаться. — Ты думаешь, я не слышала, как вы в сочельник перед моей квартирой сговаривались и преступные планы строили? Или забыл?
Жорж Данс решительно ничего такого не помнил.
Ну, разговаривал он иногда с дядей Гошей о своих делах на лестнице, но чтоб про бомбы — никогда!"
"— Сговаривались, сговаривались! Он тебя просил, чтоб ты ему помог! Говорил, что ты в армии в саперах служил! А раз ты в саперах служил, значит, ты подрывник и есть!
Она вдруг поднялась из кресла и пошла на Женю грудью.
— Ну, признавайся! Ты покойного подвзорвал и на весь наш дом покушался?! Ты, поганец! Небось денежки-то сполна получил, а делиться не хочешь!
Женя отступал, видя перед собой только жирные шевелящиеся губы, покрытые толстым слоем красной краски.
— А теперь вот, если не хочешь, чтобы я в милицию пошла и там на тебя заявила, давай мне половину денег, и точка!
— Да нет у меня денег!
— Куда дел, поганец?!
— Нет и не было никогда! Какие бомбы! Сумасшедшая баба!
— Я?! — взвизгнула Люба. — Сам такой! Сам сумасшедший! Сам баба!
И она ухватила Жоржа Данса за бороду и сильно рванула вниз.
Жорж взвыл, слезы потекли у него из глаз, и он двинул кулаком вперед и, кажется, попал, потому что гадалка завизжала и бросилась на него, но бороду не выпустила и стала молотить его свободной рукой.
— Ах ты, дерьмо собачье, хрен моржовый! Денег у него нет! Я покажу, как у тебя денег нету!
— Пошла вон! Пошла! Вон пошла!
— Что?! Что здесь происходит?
Дерущиеся не обратили никакого внимания на глас вопиющего в пустыне.
