— Можно мне пройти-то?
Он подумал и посторонился, пропуская ее.
Она была большая, важная, в расписном балахоне, на котором цвели заморские цветы и порхали заморские птицы.
На столе у него лежала рукопись — та самая! — и еще листочек бумаги, на котором он вел свои подсчеты.
Жорж, потеснив на пороге комнаты тетку, бросился вперед и проворно спрятал и рукопись, и бумажку в стол, задвинул ящик и повернулся к столу спиной и сложил руки на груди.
— Что вам? — сухо спросил он тетку.
Он знал, что она гадает, но позабыл, как ее зовут.
Вообще он не любил, когда соседи совали нос в его дела. Кто их знает, что там у них на уме, может, они роман его хотят украсть! Пронюхали, что он должен перевернуть всю русскую литературу, и уже зарятся на его лавры и мировую славу! А может, и вовсе недоброе затевают. Жорж знал, что на гениев то и дело бывают «гонения», и был уверен, что и сам без «гонений» не обойдется, и ожидал их с мученическим смирением и кроткой улыбкой — ему представлялось, что все гении именно так себя ведут.
Но все же лучше от соседей подальше, подальше!.."
"— Что-то ты грязью совсем зарос, милый, — пропела тетка добрым голосом, а сама так и стреляла глазками по сторонам! Над глазами у нее были нарисованы синие облака — наверное, ей казалось, что это очень красиво, когда веки сверху закрашены синим. — А чего ж это Люсенька не приходит к тебе убираться?
— Никто ко мне не приходит, — высокомерно ответил Жорж Данс и придержал коленом ящик стола с рукописью, который все норовил самопроизвольно выехать.
— Что вам нужно?
Тетка еще пооглядывалась по сторонам и спросила заговорщицким тоном:
— А хочешь, я тебе погадаю? Вот прямо сейчас погадаю, касатик! Хочешь?
И, как фокусник кролика из шляпы, выхватила из кармана расписного балахона колоду засаленных карт и длинной лентой перекинула их с руки на руку.
Жорж смотрел на нее с ужасом.
— Да не надо мне гадать, зачем?!
— А это тебе, касатик, лучше знать — зачем? Хочешь, на интерес тебе погадаю, на червонную даму, на дальнюю дорогу, на казенный дом? На что хочешь, на то и раскину карты!
— Да ни на что я не хочу! Не надо мне ничего, зачем вы пришли, уходите! — скороговоркой выпалил он.
— Не уйду, касатик, не уйду, не трясись! — Люба махнула балахоном, прошла мимо Жени, уселась в кресло и положила ногу на ногу. Она была довольно толстой, и сидеть так ей было очень неудобно. Нога съехала и плюхнулась на пол.
— Что вам надо?! — пронзительно закричал Женя.
